В необходимости обновления рыбопромыслового флота сомнений не осталось уже ни у кого. Приятно то, что уже заработала программа инвестиционных квот, за счет которой российские верфи буквально засыпало заказами. Однако в эту программу попали далеко не все виды судов, а лишь те, которые необходимы для добычи основных объектов промысла (минтай, сельдь, горбуша и т.д.).

Тем не менее, обновлять надо весь флот. Концентрация на основных объектах промысла – это, конечно, хорошо, но это неизбежно приведет к сокращению общего улова и к уменьшению продуктового разнообразия на прилавках. Ежегодно в нашей стране выдаются рекомендации на вылов более полумиллиона тонн так называемых «неОДУемых», но скоро их будет нечем ловить.

Вопрос субсидирования судостроения поднимался не раз, и, наконец, началась проработка нормативных актов, призванных обеспечить эту инициативу. 14 декабря на федеральном портале проектов нормативных правовых актов появилось уведомление о начале разработки документации под внедрение новой меры поддержки в отношении судовладельцев, которые строят новые суда рыбопромыслового флота.

По первичной документации ясно, что в программу попадают суда до 35 метров в длину и, что субсидия будет покрывать до 25% от их стоимости. Правилами также предусматривается требование к уровню локализации использования материалов корпуса судна и судового комплектующего оборудования – то есть, как и программа инвестиционных квот, здесь заложена идея развития российского судостроения.

Как говорится в уведомлении, данная мера государственной поддержки позволит стимулировать строительство малых рыбопромысловых судов прибрежного плавания в количестве более 120 единиц. Планируемый срок вступления поправок в силу – июль 2019 года.

В настоящий момент на портале regulation.gov.ru идет общественное обсуждение данного проекта, которое продлится до 27 декабря, так что если есть полезные идеи и желание поучаствовать – регистрируйтесь на портале, или отправляйте свои предложения ответственному за разработку проекта сотруднику – заместителю начальника отдела технического регулирования и гражданской морской   техники Департамента судостроительной промышленности и морской техники Министерства промышленности   и торговли Российской Федерации, Тимофееву Алексею Михайловичу (timofeevam@minprom.gov.ru).

Согласно ежегодному отчету Finfish Европейской ассоциации переработчиков и трейдеров рыбопродукции (AIPCE-CEP), общее потребление морепродуктов в странах ЕС в 2017 году незначительно снизилось из-за смещения товарооборота и спроса по ключевым категориям.

Уровень потребления на душу населения (сумма предполагаемого внутреннего предложения и импорта за вычетом экспорта) оставался практически неизменным с 2006 года, а в этом году этот показатель (24,8 кг) упал на 1,2 % по сравнению с прошлым годом (25,1 кг).

В 2017 году общий объем потребления составил 12,68 млн тонн, что на 0,9 % меньше, чем в 2016 году. Однако этот показатель является вторым по величине с момента образования ЕС 27/28. Кроме того, он «подтверждает долгосрочную тенденцию к росту потребления рыбы», — отмечает AIPCE.

«Как торгово-экономический союз, ЕС в настоящее время играет важнейшую роль в сбыте рыбы и морепродуктов во всем мире. При этом роль других регионов постепенно растет, и мы должны способствовать продолжению этого роста, — пишет AIPCE. — Кроме того, крайне важно не создавать лишние барьеры (тарифные или нетарифные), которые могут препятствовать росту потребления».

Даже несмотря на зависимость от импорта, в течение года наблюдался рост европейского экспорта на 6,9 %. Всего за текущий год было экспортировано 2,114 млн тонн продукции.

Рост поставок

Общий объем поставок морепродуктов для потребления человеком в 28 стран ЕС составил 14,79 млн тонн, что на 2,6 % превышает средний показатель, который оставался практически неизменным с 2006 года.

В 2017 году квоты ЕС выросли на 17 % по сравнению с предыдущим годом и составили 4,47 млн тонн продукции преимущественно морского происхождения (сельдь, килька, скумбрия и путассу). Однако было использовано менее 75 % общей квоты, и торгово-экономический союз по-прежнему в значительной степени зависит от импорта, причем, как отмечается в докладе, более 62 % всей продукции поступает из стран, не входящих в ЕС. Внутреннее производство рыбной продукции в ЕС по-прежнему остается на минимально низком уровне: в больших объемах производятся только морской окунь и лещ.

«На протяжении многих лет импорт в каждом секторе был источником жизненной силы отрасли. Если бы он выполнял важную роль, зависящую только от внутреннего предложения, размеры отрасли были бы гораздо меньше, как и возможности для роста и инноваций», — пишут авторы доклада.

Тунец, лосось и треска по-прежнему входят в тройку наиболее потребляемых видов рыбы в странах ЕС, при этом объемы потребления тунца демонстрирует максимальный рост: показатель увеличился на 8,7 % и составил 1,46 млн тонн. При этом наблюдается рост экспорта филейной части рыбы (в частности, тунца) из Эквадора, что, вероятно, является результатом соглашения о свободной торговле, подписанного между двумя сторонами.

Изменение уровня поставок белой рыбы

По данным отчета, общий спрос на белую рыбу, как промысловую, так и искусственно разводимую, незначительно вырос — на 0,4 % — и достиг показателя в 3,12 млн тонн. Поставки промысловой белой рыбы по-прежнему осуществлялись за счет импорта, причем около 88,9 % продукции поставлялось из-за границы.

В прошлом году общий объем внутренних поставок и импорта трески в торгово-экономический союз составил 1,23 млн тонн, что на 2,3 % ниже показателя 2016 года. Это в значительной степени обусловлено более низким уловом в ЕС. Хорошие уловы из Баренцева моря, исландская биомасса и квоты способствовали росту поставок в последние годы, и даже если эти пиковые периоды уже прошли, AIPCE отмечает следующее: «ЕС остается крупнейшим единым рынком сбыта всех видов трески. Объемы потребления трески в странах ЕС могут оказаться более устойчивыми, чем в других регионах мира. Более того, есть вероятность, что доля потребления данного вида рыбы в ЕС может увеличиться».

Импорт минтая немного увеличился, но устойчивые показатели дали неверное представление о некоторых значительных изменениях.

Наиболее значимым изменением стало резкое снижение импорта рыбного филе из Китая, который сократился более чем на 5,5 % до 345 351 тонны, что указывает на дальнейшее снижение спроса на продукты с двойной заморозкой. Тем не менее, общий объем спроса на такую продукцию по-прежнему составляет около 43 % от общего объема поставок минтая.

Между тем, прямой импорт филе минтая из России вырос на 12,8 % и составил 106 196 тонн, что на 20 тонн больше объемов трехлетней давности.

Импорт минтая из США, который также составил 43 % от общего объема поставок замороженного рыбного филе на рынки ЕС, вырос на 5,6 % и составил 340 308 тонн.

Поставки рыбного фарша упали на 6,5 %, достигнув уровня 252 200 тонн.

Потребление промысловой белой рыбы по-прежнему сильно зависит от импорта, поскольку Европейский союз обеспечивает себя данным видом рыбы лишь на 11,2 %.

Однако в отчете также говорится о том, что эта зависимость не наносит ущерба внутреннему сектору сбора урожая в ЕС.

«Постоянный доступ к глобальному промыслу белой рыбы без лишних барьеров важен для обеспечения жизнеспособности перерабатывающей промышленности. В свою очередь, поддержание жизнеспособности этого вида промышленности — главное условие предоставления возможностей для развития европейского сектора ловли в долгосрочной перспективе», — пишут авторы доклада.

Пангасиус остается единственным видом искусственно выращиваемой белой рыбы, который импортируется в страны ЕС в большом объеме, и, хотя он «закрепился» на некоторых ключевых рынках, «в последние несколько лет его доля падает из-за снижения к нему интереса на некоторых ключевых рынках». Согласно отчету, потребление рыбы в ЕС сократилось примерно на 40 % по сравнению с ее историческим максимумом. Импорт пресноводной рыбы в целом снизился на 19,5 % и составил 412 000 тонн.

Несмотря на огромные мировые объемы тилапии, ее потребление составило примерно 50 000 тонн, или около 1 % от общего объема предложения, в первую очередь китайского импорта.

Авторы отчета отметили, что общая доля китайских поставок белой рыбы продолжает сокращаться и составляет 22 %.

Падение поставок лосося

По оценкам AIPCE, в 2017 году общий объем поставок лосося сократился на 2 % и составил 1,37 млн тонн, что связано со снижением импорта свежего филе лосося, а также сокращением экспорта консервированного лосося из-за падения общего уровня поставок тихоокеанского лосося рыбными хозяйствами.

Крупнейшим поставщиком лосося стала Норвегия, на долю которой пришлось 95 %, или 811 300 тонн, всего объема свежей рыбы. Доля Фарерских островов в общем объеме поставок лосося составила около 4 %, или 29 540 тонн.

Экспорт свежего рыбного филе из Норвегии в страны ЕС резко сократился, упав более чем на 20 % до 85 079 тонн.

Экспорт замороженного филе из Норвегии остался на прежнем уровне (50 668 тонн), а экспорт замороженного филе лосося из Чили сократился более чем на 23 % и составил 43 570 тонн.

Вьетнам завоевывает европейский рынок креветок

По данным отчета, общие поставки креветок — промысловых и искусственно выращенных — сократились до 883 900 тонн. Львиную долю этих поставок обеспечили Вьетнам, Эквадор и Индия, предоставив на экспорт искусственно выращенную креветку.

Экспортные поставки из Вьетнама составили 123 254 тонн, что на 23 % выше прошлогоднего показателя. Экспорт из Эквадора и Индии достиг 116 324 и 100 326 тонн соответственно.

Аргентина, Гренландия и Канада увеличили экспорт промысловых креветок в страны Евросоюза.

Несмотря на медленный рост, рынок ЕС подает надежды

В целом, по мнению AIPCE-CEP, отчет продемонстрировал все признаки роста рынка в долгосрочной перспективе, но он, в частности, не очень глубоко исследовал влияние Брексита.

Ассоциация также оценивает потребление на душу населения в 2018 году на уровне 25,4 кг/чел.

«Поскольку мы стали свидетелями роста уровня доступности многих видов промысловой и искусственно выращенной рыбы, вероятно нам следует ожидать повышения темпов роста, — пишут авторы доклада. — Однако конкуренция за рыбу не уменьшается, а ЕС — это зрелый рынок».

По оценкам AIPCE, рыбоперерабатывающая промышленность ЕС насчитывает свыше 3500 компаний, предоставляет 120 000 рабочих мест и имеет оборот в размере 27 млрд евро (30,6 млрд долларов США).

Источник: IntraFish

Абсурд, который длился на протяжении многих лет, казалось бы, подошел к концу. Благодаря предвыборной инициативе новоиспеченного врио губернатора Приморского края Олега Кожемяко во Владивостоке наконец-то появилась доступная рыба. Но не помешают ли снижению цен участники рынка, которые теряют от этой инициативы часть дохода?

Высокие цены на рыбную продукцию в рыбодобывающем регионе — дело обычное для нашей страны. Цепочки перекупщиков, усложненная логистика, бесконтрольные наценки торговых сетей, а также удорожание продукции на внешнем рынке — все это влияет на стоимость рыбы в местных магазинах. Дошло уже до того, что в Москве рыба стала дешевле, чем в Приморье, где вместо морепродуктов проще купить парное мясо.

Суть инициативы главы региона в том, что рыбодобывающие компании (такие как «НБАМР», «Русская рыбопромышленная компания», «Акватехнология», «Доброфлот», «Норебо», «Преображенская база тралового флота» и ряд других) заключают прямые договоры на поставку продукции с торговыми сетями (такими как «Реми», «Самбери», «Фреш 25», «ОК», «Парус», «Мой Март» и «Рыбный островок»). Рыбаки выделяют часть своего улова основных потребляемых на внутреннем рынке видов рыб (это горбуша, минтай, сельдь, навага, камбала), а торговые сети, в свою очередь, обязуются ограничить свои наценки до 15–25% от оптовой цены.

Результаты не заставили себя долго ждать — уже сейчас во Владивостоке горбушу можно приобрести по 110 руб./кг, минтай — по 75, а сельдь — по 49. Однако у инициативы, конечно же, нашлись и противники — это Всероссийская ассоциация рыбохозяйственных предприятий, предпринимателей и экспортеров (ВАРПЭ), которая моментально направила кляузу в Федеральную антимонопольную службу (ФАС). Якобы глава региона своими действиями нарушает антимонопольное законодательство и мешает развитию конкурентного наращивания цен.

Конечно, из-за упрощенной и всем понятной схемы функционирования рынка кто-то может упустить прибыль. Например, те, кто намеренно завышал цены, присутствуя в логистической цепи ненужным звеном. Нанесет ли это урон рыбакам? Вряд ли. Напротив, им, можно сказать, дают в руки покупателя, который приобретает у них рыбу напрямую по оптовой цене.

С торговыми сетями все немного сложнее, все-таки розничная торговля рыбой — дело рисковое, но если обеспечить качественную доставку и хранение и правильно прогнозировать складские запасы в соответствии с продажами, то наценки в 15–25% хватит для покрытия убытков, а возможно, и для выхода на прибыль. Плюс, как заявил Олег Кожемяко, бизнес покажет населению, что несет социальную ответственность, а это лучше всякой рекламы.

Непонятно, почему ВАРПЭ выступила против. Видимо, предприятия, входящие в ассоциацию, называются рыбохозяйственными потому, что возомнили себя хозяевами рыбы. Неужели такие объемы рыбы, выделенные на стол пенсионерам, смогут навредить чьему-то бизнесу? В Приморском крае проживает менее 2 млн человек. Вряд ли на это доброе дело даже при самом оптимистичном сценарии будет выделяться более 20 тыс. тонн рыбы.

В общем, решение ФАС пока неизвестно, но Кожемяко уверяет, что работу продолжать будет в любом случае. Другой вопрос, получится ли у него?

Стоит отметить, что на Сахалине, где Кожемяко был губернатором с 2015 года, уже три года успешно работает аналогичная схема, благодаря которой жители имеют возможность покупать навагу, горбушу, минтай, сельдь, терпуг и др., а также несколько видов рыбных консервов с минимальной торговой наценкой в 15%. На Сахалине проблем с ФАС, по крайней мере, губящих инициативу, не возникло.

Глава ассоциации рыбных хозяев, господин Герман Зверев — это человек, который в последнее время яро выступает в поддержку добытчиков краба: то старается выбить для них дополнительные квоты под инвестиционные цели, то бьется за идею, что весь краб должен принадлежать только им (а вовсе не государству, и уж тем более не гражданам).

Крабы вообще очень интересный ресурс — их цена в магазинах такая, что подавляющая часть населения не может их себе позволить. При этом их у нас добывается довольно много, и они могли бы приносить неплохой доход в бюджет. То есть косвенно доставаться населению и чуть-чуть приподнимать уровень жизни. Сейчас они повышают средний уровень жизни только за счет увеличения состояния очень богатых людей. Этих людей как раз и поддерживает Герман Зверев, причем с таким напором, что становится очевидной его личная выгода. Зато, как только у простых граждан, у пенсионеров появилась возможность разнообразить свой рацион морепродуктами, ВАРПЭ выступила резко против — судя по всему, снова отстаивается выгода близких к главе ассоциации людей.

Откуда у Германа Зверева столько неприязни к простым людям, не до конца ясно. Возможно, он попал под влияние «находкинского спрута» — это криминальная организация, которая много лет управляет Приморским краем и, вероятно, имеет свои интересы на рыбном рынке; возможно, он просто имеет хороший личный стимул, но ситуация складывается не из приятных. Тем не менее рыба в магазинах пока что продается, и инициатива Кожемяко еще работает. Будем надеяться, что ФАС не найдет никаких нарушений в том, что люди могут позволить себе пищу и проблема, которая столько лет напрашивалась быть решенной, на этот раз действительно будет решена.

Вот уже почти год не утихает скандальное разбирательство вокруг квот на вылов крабов. При этом интрига все еще держится, хотя многим эта тема уже порядком надоела. По крайней мере, сейчас начала вырисовываться картина, кем на самом деле скандал был инициирован и кому введение квотных крабовых аукционов может серьезно усложнить жизнь.

Сами по себе аукционы на такой прибыльный объект промысла, как краб, — вполне логичный вариант для отрасли. Сверхдоходы, которые имеют владельцы краболовных предприятий, — это, конечно, здорово, но не совсем, скажем, прилично. Разница между выручкой и чистой прибылью все-таки должна быть более заметной.

Естественно, как только стало известно о еще только предполагаемой инициативе, по понятным причинам начал подниматься шум, ведь никто не хочет ужиматься в роскоши. В СМИ стало появляться множество статей с позицией против аукционов, хоть, стоит заметить, под аукционы планируется выделить только 50% крабовых квот. Даже начались угрозы, направленные на судостроительную отрасль: мол, краболовы в случае введения аукционной системы начнут рвать контракты, заключенные с верфями.

Тут возникает вопрос: а все ли краболовы готовы к таким радикальным мерам? Причем вряд ли они действительно так уж много потеряют из-за аукционов, скорее, просто себестоимость их продукции вырастет процентов на 5–10. Однако если рассмотреть крупнейших российских краболовов, все встает на свои места.

Больше всего крабов в нашей стране добывает компания «КУК» — у нее квота на 2018 год более 9 тысяч тонн. По данным СПАРК за 2016 год, у компании практически нет займов, чистая прибыль составила 5,4 млрд рублей, а также было приобретено ценных бумаг на 6,2 млрд рублей. И это при том, что основные средства компании — лишь 99 млн рублей. С такими свободными денежными средствами компания может без труда не только участвовать в аукционах, но спокойно строить новые суда.

На третьем месте в крабовом квотном рейтинге «Монерон» — 7,5  тысяч тонн, и у них тоже все хорошо: ценных бумаг приобрели на 3,5 млрд, чистая прибыль за 2016 год — 2,7 млрд рублей, а основные средства — 71,5 млн рублей.

А вот на втором месте по количеству крабовых квот расположилось НП «Северо-Западный рыбопромышленный консорциум» (СЗРК). По информации Forbes, у компании около 8,7 тысяч тонн крабовых квот — это весь разрешенный к добыче камчатский краб Баренцева моря.

Конечно, бизнес СЗРК значительно шире одной лишь добычи крабов — у компании еще имеются квоты на вылов более 70 тысяч тонн рыбы (треска, пикша, путассу), но откуда идет основной доход, ясно.

А вот куда СЗРК направляет прибыль, остается вопросом. Как известно, имеется один весьма значительный кредит, предоставленный Сбербанком и взятый для приватизации Архангельского тралового флота – 3,5 млрд рублей. Конечно, для компании с годовой выручкой в районе 300 млн долларов США (порядка 20 млрд рублей) это подъемная сумма. Вероятно, привлекая кредит, владельцы рассчитывали, что квотная монополия уже у них навечно, благодаря историческому принципу.

Когда все отчетливее стала слышна критика государства, что «исторические» держатели квот не строят суда на российских верфях как обещали, в СЗРК решили подписать предварительное соглашение с Выборгским судостроительным заводом (ВСЗ) на 10 краболовных судов. Если бы СЗРК реально собиралась строить новые краболовы, то подписали бы твердый договор хотя бы на пару судов. Но, видимо, главное — сохранить квоты (предмет залога в банке и источник жирной прибыли), а намерение строить суда можно и отменить. Контракта же нет.

Действительно, в такой ситуации довольно неприятно, когда тебе напоминают, что предмет залога тебе не принадлежит, а лишь находится во временном пользовании. И весь бизнес, базирующийся на кредитах, может рухнуть. Однако это не повод начинать такую грязную игру и, прикрываясь всей отраслью отстаивать личные интересы. Кампания СМИ с привлечением «видных» экспертов, общественных организаций типа ВАРПЭ и Ассоциации добытчиков краба, явно заказная, вероятно, проплачена северными монополистами.

Именно СЗРК грозится отозвать с ВСЗ свой заказ, что якобы нанесет судостроителю большой урон. У других же крабовиков, по крайней мере, крупных, подобных проблем не возникает.

Кстати, по оценке Росрыболовства, в рамках обременения аукционов по крабам будет построено не менее 30 новых краболовов. Так что страшилки о проблемах отечественного судостроения, которыми пугают СЗРК и общественные деятели от рыболовства Герман Зверев и Александр Дупляков, тоже несостоятельны.

Конечно, в крупном бизнесе бывает всякое, но попытка грязными методами защитить свою монополию на добычу краба в Северном бассейне, это уже больше похоже на паранойю. Все-таки есть более цивилизованные методы, и исходя из того, как изменится регулирование отрасли, СЗРК сможет работать в новых условиях. Возможно, бизнес развивался бы чуть медленнее и прибыльность была бы среднеотраслевой, зато не пришлось бы тратиться на дутый «общественный скандал» и портить не только свою репутацию, но и репутацию рыболовной отрасли в целом.

Рекордная лососевая путина в этом году обернулась экологической катастрофой. Судя по всему, резко увеличенный разрешенный объем вылова помутил разумы некоторых промышленников, которые взялись ловить рыбы столько, сколько не в силах ни переработать, ни реализовать. Результат – большое количество деликатесной рыбы оказалось просто выброшено на улицу.

Еще в июле в Интернете появилась первая видеозапись, на которой запечатлены огромные кучи красной рыбы, которые лежат себе в перелеске и гниют на солнце. Сейчас подобных видео уже целая коллекция, и, хоть назвать объем выброшенной рыбы по картинке довольно сложно, речь явно идет о тоннах, а, возможно, и о десятках тонн.

Сложно не возмутиться, когда столько рыбы, причем преимущественно самок, полных красной икры, настигает такая судьба, в то время, как над простыми рыбаками, живущими за счет рыбалки, творится рыбоохранный произвол и им шьют уголовные дела с реальным сроком. Браконьерство – это, конечно, плохо, но такое совместное упущение отраслевой науки и промышленности гораздо вреднее, как для экологии, так и для имиджа регулятора.

Довольно популярна версия, что рыбу выбрасывали намеренно, чтобы удержать цену на привычном уровне, однако это маловероятно. Во-первых, хоть рыбы выброшено и много, все-таки это не то количество, которое может заметно отразиться на рынке – сейчас уже выловлено более 600 тысяч тонн, а путина продолжается. Тем более, цена на некоторые виды лососевых заметно упала и продолжает падать.

Во-вторых, такие действия уже не совсем в реалиях современного бизнеса. Конечно, в истории это довольно распространенное явление: в 90-е, как и 2000-е, бизнесмены не гнушались таких радикальных мер, да собственно, и сейчас такие найдутся. Однако крупные компании, в чьих руках находится большая часть квот, все-таки дорожат своей репутацией и будущим отрасли, так что они вряд ли пойдут на такие варварские действия.

Скорее всего, выброшенная рыба – это, так называемый, полулегальный, серый улов, который не удалось вовремя легализовать. В том смысле, что под улов, который имеет право называться легальным, должны быть, по крайней мере, забронированы морозильные контейнеры, не говоря уже о перерабатывающих мощностях и обеспечении полноценной логистики до прилавка. Но, как известно, рыбная переработка много лет находилась в прогрессирующей разрухе, и только сейчас начали предприниматься действия по ее восстановлению, а логистика – вообще слабое место нашего государства.

В сложившейся ситуации очевидно одно – отрасль была не готова к такому увеличению улова и, к тому же, не все бизнесмены в полной мере осознают тонкости своей деятельности. Мало вероятно, что в ближайшие годы лосось подойдет к нашим берегам в таком количестве, как в этом году, но, когда это все-таки случится, мы должны обеспечить ему достойный прием.

Как сообщил в своем аккаунте в Twitter заместитель министра сельского хозяйства, руководитель Росрыболовства Илья Шестаков, по состоянию на 19 августа вылов красной рыбы достиг 400 тыс. тонн, что больше предыдущего рекорда на целых 175 тыс. тонн. За следующие три дня, к 22 августа, было выловлено еще 67 тыс. тонн. В сравнении с 2016 годом (вылов лосося обычно сравнивается по четным и нечетным годам) также зафиксирован рост — на 42% по состоянию на 21 августа, так что вполне вероятно, что путина окажется даже удачнее, чем в рекордном 2009 году, когда за весь период путины выловили 520 тыс. тонн красной рыбы.

Как известно, такой прирост произошел за счет обильных подходов рыбы к берегам Камчатки, которые давно были спрогнозированы. Ученые определили заход лососевых в Охотское море в размере 913 тыс. тонн. Преимущественно за счет прироста вылова красной рыбы общий российский промысел вырос на 4% по сравнению с прошлым годом, до 3,4 млн тонн.

Конечно, есть серьезные опасения, что научные данные могут быть ошибочными, объем допустимого улова был увеличен зря и это сильно ударит по популяции, что в будущем заметно сократит добычу. Однако пока все говорит о том, что популяция находится в прекрасном состоянии: рыба рунным ходом заходит в реки, и даже на Сахалине счастливые медведи больше не забредают в города из-за нехватки пищи, как в прошлом году, а сидят группами по берегам и рыбачат.

Правда, повод для волнения все равно есть: как считают в Ассоциации рыбопромышленников Усть-Камчатского района, на восточном побережье Камчатки существует угроза переполнения нерестилищ, что может нанести серьезный урон популяции нерки. Рыбаки заявляют, что фиксируют ее чрезмерные заходы, в то время как КамчатНИРО в целях увеличения популяции данного вида ограничивает промысел. Естественно, в институте с мнением рыбаков не согласны и уверены в дефиците нерки. В этой ситуации остается только надеяться на компетентность представителей отраслевой науки.

Конечно, такие уловы не могут не отразиться на ценах, которые начиная с 2013 года неуклонно (не считая сезонных колебаний) росли. Уже сейчас хорошо заметно снижение оптовых цен: горбуша на Дальнем Востоке подешевела на 17%, до 120 рублей за килограмм, а кета — на 20%, до 190 рублей за килограмм.

В рознице изменения пока не так заметны — последние 12 месяцев цены продолжали расти, причем рост с июля 2017 по июль 2018 года составил 13%. Зато сейчас наметился явный тренд на их снижение, и, по некоторым оценкам, цены на отдельные виды лососевых могут упасть на 25%. Так что уже осенью потребители смогут покупать больше рыбы, не переживая за семейный бюджет.

Хотя промысел минтая и идет с опережением прошлогодних показателей, нельзя не заметить роста оптовых цен, который за год составил почти 25%. Если в августе 2017 оптовая цена килограмма минтая на Дальнем Востоке была в районе 63 рублей, то в августе 2018 она перевалила за 78 рублей. Естественно, когда самая доступная рыба начинает дорожать такими темпами, невольно задумываешься, все ли в порядке в отрасли?

Минтай – самый массовый объект промысла в РФ, его добывают порядка 1,8 миллиона тонн в год. Однако в рыбной потребительской корзине среднестатистического россиянина он лишь на третьем месте после любимой всеми сельди и лососевых, и конечно же, в нашей вечно непростой экономической ситуации, если и повышать потребление рыбной продукции, то только за счет минтая, который наиболее доступен для населения.

В центральной России оптовая цена килограмма дошла уже до 94 рублей, а килограмм филе в магазине может стоить больше 280 рублей. Откуда же такие бесчеловечные цифры?

В первую очередь, в голову приходит версия с инфляцией. И хотя ее называют рекордно низкой за многие годы, тем не менее, дорожает все – и мясо, и молоко, и рыба, и бензин. Да, кстати, бензин. За тот же год, с августа 2017 по август 2018, стоимость топлива выросла почти на 16%. Это не могло не сказаться на издержках рыбаков, а соответственно, себестоимости рыбы.

Эти два пункта, конечно, могли повлиять на цену, но не в таком объеме. Если бы дело было только в них, рост составил бы не больше 10%, а то могли бы быть применены механизмы искусственного сдерживания цен. Безусловно, более веской причиной стал рост стоимости минтая за границей.

Российского минтая, как известно, добывается в избытке, то есть значительно больше, чем требует внутренний рынок. Соответственно, большая часть (около 80%) уходит на экспорт – в первую очередь в Китай, а во вторую в Европу. В таких условиях начинает действовать принцип паритета цен, то есть ориентиром становится цена на мировом рынке. Проще говоря, если за границей растет цена, то и в России она растет.

В данном случае усредненная цена филе и мороженого обезглавленного минтая на рынке Европы выросла примерно на 10%, а в Китае более чем на 20%. Отсюда и следует прирост цены внутри страны, ведь если будет разница между внешними и внутренними ценами, появятся благоприятные условия для перекупщиков, которые только усугубят ситуацию.

Почему же выросла стоимость за рубежом? Тут опять же есть множество причин, в том числе инфляция, колебания курсов валют, рост спроса и т.д.

Спрос на филе российского минтая действительно растет, ведь наша отрасль взяла курс на реструктуризацию рыбного экспорта в сторону продукции глубокой степени переработки. И хоть спрос растет, предложение за ним, к сожалению, пока не поспевает.

Курс взят и уже даже есть проекты перерабатывающих заводов – и в Хабаровске, что почти на границе с Китаем, и во Владивостоке, и много где ещё. Значительные средства инвестированы, однако перерабатывающих мощностей пока еще не хватает, вот цена на филе и растет, а за ней и цена на сырье. Так что, вполне вероятно, что цены продолжат свой рост до тех пор, пока новые заводы не начнут вводиться в эксплуатацию.

Пока вся страна отдыхала, смотря ЧМ по футболу – 2018, наши рыболовы трудились в поте лица. И этот труд принес свои плоды, несмотря на все возникающие препятствия, будь то погодные условия или очередные законодательные нововведения, смущающие участников отрасли. Главный вывод на данный момент – пока рыбацкая удача нам сопутствует.

В первой половине текущего года российские рыбаки уже успели увеличить общий вылов на 0,5%, или на 12,3 тыс. тонн, по отношению к аналогичному периоду прошлого года. Рекордный 2017-й принес нам в первом полугодии 2,48 млн тонн водных биоресурсов, но, как заявляют в Росрыболовстве, в этом году мы видим уже 2,5 млн тонн рыбы.

На дальневосточном фронте обошлось без значительных перемен. Количество выловленной рыбы увеличилось пока лишь на 1 тыс. тонн, до 1,7 млн тонн, в том числе на 2,4 тыс. (до 1,2 млн тонн) вырос промысел минтая. Промысел трески, став больше на 5,5 тыс. тонн, достиг планки в 74,1 тыс. тонн.

Кроме того, в Охотском море начинается красная путина, и ученые прогнозируют нам рекордный за все времена заход лососевых – 913 тыс. тонн. Конечно, такие цифры радуют слух и, возможно, полезны для экономики отрасли, но хочется верить, что ОДУ на красную рыбу не станут резко повышать. Все-таки прогнозы далеко не всегда точны, и если так будет в этот раз, то у нас есть хороший шанс просто истребить популяцию.

Северный бассейн традиционно занимает второе место. В первом полугодии 2018 года рыбные соискатели из Белого и Баренцева морей показали вылов в 385,3 тыс. тонн, что на 49,4 тыс. больше прошлогоднего результата. Больше всего повезло с мойвой – вылов этой маленькой рыбки увеличился примерно на 17% (66 тыс. тонн), а вот с треской и пикшей сложнее. По неясным обстоятельствам цифры по первой упали на 16,3 тыс. тонн (до 231,1 тыс. тонн), а второй – на 10 тыс. тонн (до 50,2 тыс. тонн). В суровых северных морях на результаты влияет множество факторов, и будем надеяться, что в грядущем полугодии северные рыбаки улучшат прошлогодние показатели.

Западный бассейн сменил Азово-Черноморский на третьем месте, нарастив вылов на 2,6 тыс. тонн (до 51,6 тыс. тонн). В числе лидеров – всеми любимые шпроты (+1,4 тыс. тонн, 30,9 тыс. тонн) и балтийская сельдь (+2 тыс. тонн, 15,5 тыс. тонн).

В свою очередь, в Азово-Черноморском бассейне сложилась довольно трудная ситуация. Вылов сократился на 8,1 тыс. тонн (до 41,3 тыс. тонн). Рекордсменами по падению стали хамса и тюлька – на 5,8 тыс. тонн (до 21,7 тыс. тонн) и на 1,9 тонн (до 3,4 тыс. тонн) соответственно. Такие результаты связывают с разными факторами. Например, как указано на сайте Азово-Черноморского территориального управления по рыболовству, огромное количество оттоков и заводей пересохли в связи с повышением температуры воздуха. Также было изъято около 43 тыс. орудий лова у нарушителей рыболовного порядка. Бытует мнение, что свою роль сыграло перенаправление крымской рыбохозяйственной деятельности в сторону большего упора на аквакультуру. В любом случае сейчас еще рано о чем-то говорить – впереди значительная часть рыболовного сезона. Поэтому не будем терять надежды и будем верить, что черноморская хамса попадет на наши столы.

Зоны Волжско-Каспийского бассейна снизили показатели на 5,1 тыс. тонн (до 28,2 тыс. тонн). В основном уменьшились цифры по частиковым видам (на 2,4 тыс. тонн — до 13 тыс. тонн), по кильке, пресноводной рыбе и другим объектам промысла. А вот на территории иностранных государств российские рыбаки преуспевают: улов увеличен на 11,2 тыс. тонн (до 233,5 тыс. тонн), преимущественно за счет зоны Мавритании, где выловили на 26,3 тыс. тонн больше, чем годом ранее. Однако конвенционные районы и открытые части мирового океана показывают снижение на 38 тыс. тонн (до 94,9 тыс. тонн). Это обусловлено уменьшением количества промысловых судов в зонах лова.

Конечно, все вышеперечисленное – лишь промежуточные данные, и делать глобальные выводы пока не стоит – ведь к промыслу некоторых рыб еще даже не приступили. Одно можно сказать точно – зафиксированные изменения объемов не так значительны, а значит, рыба в океане еще плавает, а некоторые виды – даже наращивают популяции. Разве это плохой повод есть ее почаще?

Пограничная служба ФСБ предупредила рыбодобывающие компании о недопустимости использования судов, принадлежащих иностранцам, для перевозки продукции, пишет «Коммерсантъ». Только в Северном бассейне на такой транспорт приходится около 70% всего флота. Запрет грозит отрасли дополнительными расходами на логистику в 12 млрд руб. в год, что может отразиться и на стоимости конечной продукции, опасаются участники рынка.

Регулирование отрасли предполагает (или должно предполагать) ее защиту, но в стремлении к такой обособленности нет ничего странного. Например, в США в 200- мильной зоне суда, построенные не на американских верфях, вообще не могут вести какую-либо деятельность. Это абсолютно нормальная практика, к которой надо прийти, ведь если все посредники будут «in house», с ними будет проще взаимодействовать, и в идеале это может снизить цену для конечного потребителя.

Несмотря на это, возмущения участников рыбодобывающей отрасли по этому вопросу абсолютно понятны – это сильный удар по многострадальной рыбной логистике, а соответственно, это огромные расходы – закупка собственных транспортных судов, постройка новых, замена партнеров, обеспечивающих логистику и т.д.

Кроме прямых расходов могут значительно вырасти издержки. Некоторые рыболовные суда зависят от транспортников – они выходят в море на несколько месяцев и отгружают улов, не возвращаясь в порт. В случае отсутствия этой логистической схемы они будут вынуждены остановить добычу и вернуться к берегу, что также приведет к остановке многих перерабатывающих предприятий.

Согласно международной статистике ФАО ООН, доля рыбы, выброшенной после вылова, не дошедшей до потребителя, составляет около 27% – сотни тысяч тонн продукции просто протухают, а такой «удар тупым предметом» может вовсе опустошить магазинные полки. Но это в случае прямого одномоментного запрета, на что, хочется верить, никто не пойдет.

Эта инициатива, вероятно, все-таки направлена на стимулирование российского гражданского судостроения, а значит должен встать вопрос о форме этого стимулирования. Запрет – это самая простая, хоть и болезненная форма. Не исключено, что в нашей стране ею могут воспользоваться, не обращая внимания на последствия, но хочется верить, что все-таки регуляторы придут к более цивилизованной и последовательной мере. Просто до введения этого запрета всё-таки необходимо принять меры, которые подготовят отрасль к новым реалиям и планомерно переведут рыбную логистику на российские суда. Например, стоит установить режим льготного налогообложения логистических компаний, использующих российские суда, организовать программу привлечения инвестиций в судостроение, возможно, упростить процедуру привязки судна к российскому порту – в общем, нужен целый комплекс мер, который позволит безболезненно ввести этот запрет.

Специально для Мойка78

Не в первый раз у Федеральной антимонопольной службы появляются претензии к Федеральному агентству по рыболовству. Удивительного в этом ничего нет, – ФАС выполняет свою работу, в то время как ФАР старается выполнять свою. В этот раз ФАС усмотрела нарушения в распределении объемов иваси — якобы Росрыболовство несправедливо распределило разрешения на вылов рыбы в исключительной экономической зоне Японии.

По мнению ФАС, рыбным регулятором была нарушена 15 статья закона «О защите конкуренции», то есть Росрыболовством были осуществлены действия, которые привели к ограничению конкуренции. Заявки компаний «Лунтос», «Тралфлот» и «Софко» были рассмотрены оперативно и уже на следующий день поступили в представительство Росрыболовства в Японии, а заявки компаний «Интеррыбфлот» и «Поларис» были переданы в представительство лишь спустя две недели. В итоге весь объем ВБР был распределен между первыми тремя компаниями, а от тех, кто попал «к шапочному разбору», судя по всему, и поступила жалоба в ФАС.

Однако, в чем конкретно нарушение, ФАС не объясняет. Подано всего пять заявок на добычу сардины иваси, скумбрии и анчоуса в японских водах, между тремя из которых были распределены все ВБР, выделенные японской стороной. Информации о том, что в двух отклоненных заявках были допущены какие-то ошибки, также нет. Сложно нарушить форму, которой просто не существует. В ФАС считают, что ключевым фактором при отборе заявок, стала очередность их подачи. Неповоротливость заявителей не учитывается.

Вероятно, Росрыболовство работало в целях решения поставленной задачи, и рассмотрение заявок проводилось в сжатые сроки. Соответственно, в первую очередь рассматривались компании, которые максимально оперативно предоставили всю необходимую документацию, подтверждающую полную готовность к выходу на промысел – паспорта судов, техническое оснащение и т.д. и т.п. Но этот случай наглядно показывает серьезную отраслевую проблему – у нас просто нет выверенной нормативной базы, нет установленного единого и прозрачного порядка приема и рассмотрения заявок на распределение квот исключительных экономических  зон других государств.

В отсутствии четких правил и регламентов сбора и рассмотрения заявок предъявлять претензии — только воздух сотрясать. Возможно, в ФАР и поспешили, но — а это главное — задача распределения водных биоресурсов, предоставленных Российской Федерации Японией, была оперативно выполнена и — это тоже важно — предоставленная нашей стране квота в итоге полностью освоена.

До 1 июля федеральному агентству надлежит установить конкурентный порядок сбора и рассмотрения заявок компаний, намеревающихся осуществлять промысел в районах действия международных договоров России в области рыболовства и сохранения водных биоресурсов. Кроме того, Росрыболовство должно установить требования к срокам подачи и перенаправления заявок между органами власти, задействованными в порядке распределения квот. Ждем 1 июля, и, вспоминая великих Стругацких, пусть никто не уйдет обиженным!