Как сообщает мониторинговая система рыболовной отрасли, по состоянию на 11 апреля 2018 года вылов минтая снизился на 3,3% к аналогичному периоду прошлого года и достиг 909,9 тысячи тонн. Снижение, на первый взгляд, незначительное, но вряд ли в этом году динамика пойдет вверх – Минсельхоз утвердил допустимый улов минтая в 1 782 тысячи тонн, что почти на 6% меньше, чем в 2017-м.

Связано это с уменьшением общих рыбных запасов и снижением популяции минтая. Конечно, ситуацию нельзя назвать критической. Да, бизнес, выстроенный на минтае, столкнется с некоторыми убытками, но они ни в какое сравнение не идут с теми, которые отрасль несет уже много лет подряд.

Минтай – стратегически важный объект промысла для российской экономики, поскольку именно на него приходится более трети вылова. Большая часть всей рыбы отправляется на экспорт, причем в виде сырья. Конечно, нехватки минтая на внутреннем рынке нет, но проблема в том, что он либо очень скверного качества, либо иностранного производства, а порой – и то и другое.

На цену минтая жаловаться сложно – все-таки одна из самых дешевых рыб, хотя и тут сюрпризы частенько бывают. В основном стоит вопрос недополученной прибыли в государственный бюджет. Мы до сих пор не отошли от сырьевой модели экспорта – это значит, что за границу продается просто замороженная рыба. Добрые азиаты ее перерабатывают: делают филе, рыбный фарш, сурими, из которого лепят крабовые палочки, – и успешно перепродают обратно в Россию со значительной добавленной стоимостью.

От такой модели необходимо избавляться – по самым скромным оценкам, из-за нее мимо бюджета проходят 40 миллиардов рублей ежегодно. Решение очевидно – построить свои заводы для переработки сырья, которые к тому же создадут рабочие места, исключат ненужные расходы, позволят снизить цены на продукцию для российских граждан, а как экспортируемый товар минтай станет приносить еще большую выгоду и повысит финансовую отдачу промысла в целом.

Не так давно отрасль сдвинулась с мертвой точки, приняв программу инвестиционных квот, которая значительно улучшила инвестклимат. Многие компании поймали этот импульс и уже приступили к постройке рыбоперерабатывающих заводов.

Например, ГК «Доброфлот» инвестирует порядка 2,5 млрд рублей в открытие завода по переработке минтая и других видов рыб с мощностью более 100 тонн рыбной продукции в сутки. Русская рыбопромышленная компания, помимо шести траулеров-заводов, планирует построить завод на территории опережающего развития «Надеждинская». Его мощность достигнет 25 тыс. тонн в год, а сумма инвестиций – порядка 1,5 млрд рублей. Похожий завод будет и у компании «Камчаттралфлот» на ТОР «Камчатка». Северо-Западный рыбопромышленный консорциум (СЗРК) тоже намерен инвестировать более миллиарда рублей в завод на 50 тонн продукции в сутки.

Подобных проектов – и крупных, и поменьше – сейчас на рынке очень много, и складывается отчетливое впечатление, что взят верный курс и у отрасли появился хороший шанс преобразиться. Лишь бы суровые волны бюрократии этот курс не изменили.

12 ноября, в Японии, в развлекательном парке Space World города Китакюсю в префектуре Фукуока залили каток. Конечно, будь это обычный каток, такой огласки в СМИ это событие не получило бы – во льду оказалось замуровано более 5000 представителей морской фауны – рыбы, крабы, ракушки. Судя по всему, руководство парка посчитало, что вмороженные рыбы создадут у катающихся чувство скольжения по океанской глади.

За две недели работы катка, пришло беспрецедентное количество посетителей, однако не ясно, насколько им удобно было кататься – рыбы в замороженной воде создавали над собой выпуклую корочку, у некоторых торчал плавник, а прочие и вовсе высовывались из-подо льда разинув пасти, как при недостатке кислорода в воде.

Для создания катка в 250 квадратных метров, было использовано более 25 видов водных жителей. Число посетителей катка увеличилось в разы – что и не удивительно, это забавно и всем очень понравилась такая идея. К сожалению, после того, как о катке написали местные журналисты, в сети полились тонны негатива. Пользователи социальных сетей посчитали такое использование рыб неприемлемым, даже жестоким. В Интернете поползли слухи о том, что рыб заморозили живьем, но представитель парка в разговоре с газетой The Asahi Shimbun, опроверг их и сказал, что рыбу купили уже мертвой на одном из местных рынков.

Вскоре руководство парка удалило все фотографии «ледяного аквариума» со страницы в Фейсбуке, и, конечно же, появился пост с официальными извинениями. Управляющий парка Тошими Такеда написал в своём блоге: «Space World сожалеет в том, что вызвал такие неприятные ощущения у своих дорогих гостей».

Непонятно одно – использование рыб для развлечения японская общественность признала неудобоваримым, а загонную охоту на китов и дельфинов считают вполне себе приемлемой. В среднем, в Японии убивают порядка 23 тысяч особей ежегодно.

Ещё, помнится, японцы были страшно недовольны запретом дрифтерной ловли в территориальных водах России, которая, по сути, является самым зверским способом лова. Из-за дрифтерных сетей, которые растягиваются на десятки километров в длину и около пятисот метров в глубину, гибли целые стаи дельфинов. Это ещё ничего, вот дохлая рыба подо льдом – это и есть настоящее зверство.

На данный момент, каток, конечно, закрыли, и представитель парка в разговоре с BBC сказал: «Мы планируем привести каток в нормальное состояние», – то есть достать оттуда всю рыбу. А еще, представители парка пообещали провести панихиду по рыбам. Нет, серьезно, это не шутка. Они собираются провести мемориальный обряд. Для рыб. И для крабов. А после – переработать их в удобрение.

Новое слово «дедвейт» поразило рыболовную общественность

Наши рыболовные органы продолжают дорабатывать подзаконные акты, призванные контролировать распределение инвестиционных квот. Вопрос встал о расширении списка видов, квоты на которые будут выделяться под инвестиции. Изначально «квоты под киль» планировалось выделять под добычу лишь четырех видов рыб – это треска, пикша, сельдь и минтай.

Казалось бы, проект разрабатывается уже не первый год и всё уже давно должно быть согласовано и решено, однако постоянно возникают всё новые и новые инициативы, причем достаточно неожиданные. Вот недавно, к предлагаемому списку ВБР добавились другие виды морских обитателей, например, крабы. Спору нет, флот надо обновлять всем, и краболовам в том числе, но не создаст ли это губительную для отрасли очередь на верфях? Что, кстати, только часть последствий. Вторая половина – размытие самой идеи развития добычи массовой промышленной добычи основных видов рыбы как локомотива модернизации всей отрасли и источника поступления рыбы на стол гражданам, а денег от налоговых отчислений в карман государству.

Настоящей бомбой стало заявление вице-премьера Юрия ТРУТНЕВА, сделанное накануне Международного конгресса рыбаков во Владивостоке. Выступая перед журналистами после «рыбного совещания», на котором обсуждалось выполнение «рыбных» поручений президента, полпред заявил: «Те предложения, которые сегодня коллегами разработаны, скажу честно, сложные, забюрократизированные и не очень прозрачные. Уверен, механизм распределения квот под привлечение инвестиций заработает только тогда, когда он будет понятен и прозрачен. Поэтому договорились о том, что станем распределять инвестиционные квоты в зависимости от дедвейта строящегося рыболовецкого судна. Без навязывания рыбакам тех или иных типов судов».

Спорное заявление, прямо скажем — понятием «дедвейта» оперируют скорее транспортные компании и владельцы грузовых судов, для которых большой и пустой трюм – полезная площадь, позволяющая перевозить большее количество грузов, а в рыболовном промысле суда различают назначением, размерениями, типом промыслового устройства и рыбообрабатывающего оборудования, способом хранения улова, но не дедвейтом.

То есть, по факту, какая-нибудь относительно дешевая гигантская посудина с устаревшим оборудованием, или просто пустая внутри, транспортник, который будет расходовать безумное количество топлива, получит столько же квоты, сколько и современный траулер, который и рыбу ловит, и перерабатывает, и морозит? Просто, допустим, у них получится одинаковый дедвейт, только одно судно будет возить и сжигать топливо, а другое будет производить рыбную продукцию глубокой переработки.

Не исключено, что ответственные лица, которые готовили доклад вице-премьеру, матчасть, по крайней мере, рыболовную, не изучали. Такая система распределения может стать серьёзной преградой для модернизации судостроения, особенно учитывая менталитет некоторой прослойки наших граждан от рыболовства.

Успокаивает то, что всерьез никто о дедвейте пока не говорит. На заседании Правительственной комиссии по вопросам развития рыбохозяйственного комплекса, которое провел Аркадий Дворкович 18 октября, про дедвейт ничего сказано не было, или говорили, но шёпотом. Может, матчасть доучили, а может – поняли, что придется отвечать потом за отсутствие рыбы. Скорее всего, всё оставят по-старому: дедвейта как единицы измерения для выдачи квот не будет, квоты пойдут на суда и на переработку.

Список ВБР, конечно, будет расширен, но смириться с этим можно и нужно. Главное, не напутать с судами – по промышленным видам – крупнотоннажники, по «мелочи» — «мелочь». Ну, и очередь выстроить, с чем в стране всегда проблемы.

В общем, вокруг многострадального закона продолжает твориться сумятица. Помимо прочего, активно обсуждается инициатива введения утилизационного сбора, как стимуляции обновления флота. В итоге, законотворцы дорабатывают проекты нормативных правовых актов, чтобы внести их на рассмотрение в Правительство до 1 декабря. И хоть документы уже выложили на публичное обсуждение на госпортале, но чем нас удивят в финале – узнаем в декабре. А до тех пор можно только предполагать.

Минсельхоз борется с нюансами в законе о рыболовстве

В июле этого года в силу вступили многострадальные поправки в Федеральный закон «О рыболовстве и сохранении водных биологических ресурсов». Поправки разрабатывались не один год, но за всеми нюансами разработчикам уследить не удалось. Потому что и противники законопроекта не сидели, сложа руки.

Безусловно, законопроект внес в отрасль инновационные изменения, призванные реанимировать рыболовецкий флот РФ посредством выделения «инвестиционных квот», избавиться от квотных рантье, из-за паразитизма которых рыбопромышленникам не удавалось выиграть битву за справедливую цену на рыбу. Также был продлен исторический принцип распределения квот с 10 до 15 лет, что дает рыбакам большую уверенность в завтрашнем дне, а минимальный порог освоения квоты увеличен с 50 до 70%. Казалось, порядок и понятные всем правила игры в отрасли установлены.

И дело не в том, что разработчики закона допустили какие-то серьёзные ошибки, из-за которых отрасль не сможет нормально развиваться. А в том, что в объёмном тексте ФЗ сохранились некоторые пункты и подпункты, которые противоречат новым поправкам. Министерство сельского хозяйства выявило одну такую нестыковку, из-за которой очень важная поправка, касающаяся прибрежного рыболовства, не может нормально работать.

В законопроекте было предложено ограничить возможность заморозки рыбы на судах прибрежного лова. В действительности, смысл в этом есть, поскольку именно прибрежное рыболовство предполагает поставку на берег свежей рыбы, её отгрузку на береговые перерабатывающие предприятия, а по факту, рыбу замораживали на борту и в огромных количествах отправляли на экспорт – легкие деньги. А чем питается население страны, в чьих водах эта рыба вылавливается, сколько люди за это платят – всё равно, пока карман полон.

В итоге, первая статья, содержащая основные понятия, которые используются во всём тексте закона, противоречит сама себе. Так пункт 10.1 который удалось обновить, гласит: «прибрежное рыболовство – предпринимательская деятельность по поиску и добыче (вылову) водных биоресурсов, транспортировке, хранению уловов водных биологических ресурсов, а также рыбной и иной продукции из водных биоресурсов, если ее производство на судах рыбопромыслового флота предусмотрено настоящим Федеральным законом, и выгрузке уловов водных биоресурсов в живом, свежем или охлажденном виде в морские порты Российской Федерации…». А в третьем абзаце пункта «в» части 8 статьи 1 ФЗ от 3 июля 2016 года № 349-ФЗ (это как раз последние поправки), сохранилась противоречивая формулировка, не ограничивающая возможность заморозки.

Конечно же, данное противоречие нельзя назвать случайностью. Некоторые деятели отрасли возопили, что не готовы отказаться замораживать рыбу на борту – якобы, это разорит их, чем надавили на жалость, и голосование, конкретно по поправкам, касающимся этой темы, прошло в их пользу.

Но теперь ведомство Александра Ткачева опубликовало законопроект об изменении данной формулировки, и если его, наконец, примут, будут созданы лучшие условия для развития береговой переработки, снизится экспорт сырья, и мы ещё на шаг приблизимся к адекватным ценам на рыбную продукцию.

Несмотря на очевидный законотворческий прогресс, закон о рыболовстве остается далеко не идеальным и требует доработки. Тем не менее, в этом направлении предпринимаются определённые меры и, возможно, через какое-то время, подобных несоответствий в нём не останется, и он приобретёт вид законченного документа. Однако вопрос о том, когда именно это произойдет, остается открытым.