Федеральная антимонопольная служба (ФАС) заподозрила две компании в том, что они вступили в сговор для поддержания цен на аукционе Росрыболовства, то есть, в заключении и реализации картельного соглашения. 

Появилось очередное подтверждение того, что некоторым участникам крабового рынка не свойственно честное ведение бизнеса. Речь идет, конечно, об аукционе на распределение квот на вылов краба-стригуна на шельфе в исключительной экономической зоне России в Баренцевом море.

По сообщению ФАС, компании ООО «Зигранд» и ЗАО «Арктиксервис» намеренно отказались от конкурентной борьбы, что позволило им заполучить вожделенные квоты по цене, едва превышающей начальные стоимости лотов.

Казалось бы, что в этом такого? Может им просто повезло? Но почему-то по другим лотам того же аукциона, компании, действовавшие в рамках антимонопольного законодательства и конкурировавшие между собой, сделали ценовые предложения в 8−12 раз выше их начальной стоимости.

Занимательный факт, что обе компании, «Зигранд» и «Арктиксервис», расположены по одному и тому же адресу и имеют общую инфраструктуру – то есть договориться им было не сложно.

Если копнуть чуть глубже, становится понятно, что они могли вовсе и не договариваться, а им просто пришло распоряжение сверху – ведь обе компании входят в Северо-Западный Рыбопромышленный Консорциум (СЗРК). Господин Миргородский Геннадий Васильевич, вместе с, вероятно, сестрой Миргородской Марией Васильевной, владеют почти 17% «Зигранда». Еще 16,34% принадлежат детям Дмитрия Озерского. Компании ООО «СЗРК-Мурманск» и ООО «Вирма» (основные активы картеля) по сути, сосредоточены в руках этих двух семей.

У «Арктиксервиса» все не так наглядно, но тоже на поверхности – у этой компании совпадает юридический адрес (Мурманск, Траловая 43) и руководитель (Журавлев Владимир Юрьевич) с «СЗРК-Мурманск». Кроме того, компания является материнской для Некоммерческой организации «Ассоциация прибрежных краболовов севера», вместе с «СЗРК-Мурманск», ОАО «Североморский Альянс» (у которого те же адрес и руководитель) и ООО «СЗКК» (все та же Траловая 43).

В общем, подобных витиеватых связей между северными компаниями по добыче крабов огромное количество. Если в этом покопаться, становится ясно, что весь крабовый бизнес Севера сосредоточен в руках очень узкого круга людей. А главное, как их не назовешь: картель, или монополия, или просто группа с общими интересами, в любом случае, к законодательству у них отношение довольно безразличное.

В необходимости обновления рыбопромыслового флота сомнений не осталось уже ни у кого. Приятно то, что уже заработала программа инвестиционных квот, за счет которой российские верфи буквально засыпало заказами. Однако в эту программу попали далеко не все виды судов, а лишь те, которые необходимы для добычи основных объектов промысла (минтай, сельдь, горбуша и т.д.).

Тем не менее, обновлять надо весь флот. Концентрация на основных объектах промысла – это, конечно, хорошо, но это неизбежно приведет к сокращению общего улова и к уменьшению продуктового разнообразия на прилавках. Ежегодно в нашей стране выдаются рекомендации на вылов более полумиллиона тонн так называемых «неОДУемых», но скоро их будет нечем ловить.

Вопрос субсидирования судостроения поднимался не раз, и, наконец, началась проработка нормативных актов, призванных обеспечить эту инициативу. 14 декабря на федеральном портале проектов нормативных правовых актов появилось уведомление о начале разработки документации под внедрение новой меры поддержки в отношении судовладельцев, которые строят новые суда рыбопромыслового флота.

По первичной документации ясно, что в программу попадают суда до 35 метров в длину и, что субсидия будет покрывать до 25% от их стоимости. Правилами также предусматривается требование к уровню локализации использования материалов корпуса судна и судового комплектующего оборудования – то есть, как и программа инвестиционных квот, здесь заложена идея развития российского судостроения.

Как говорится в уведомлении, данная мера государственной поддержки позволит стимулировать строительство малых рыбопромысловых судов прибрежного плавания в количестве более 120 единиц. Планируемый срок вступления поправок в силу – июль 2019 года.

В настоящий момент на портале regulation.gov.ru идет общественное обсуждение данного проекта, которое продлится до 27 декабря, так что если есть полезные идеи и желание поучаствовать – регистрируйтесь на портале, или отправляйте свои предложения ответственному за разработку проекта сотруднику – заместителю начальника отдела технического регулирования и гражданской морской   техники Департамента судостроительной промышленности и морской техники Министерства промышленности   и торговли Российской Федерации, Тимофееву Алексею Михайловичу (timofeevam@minprom.gov.ru).

Абсурд, который длился на протяжении многих лет, казалось бы, подошел к концу. Благодаря предвыборной инициативе новоиспеченного врио губернатора Приморского края Олега Кожемяко во Владивостоке наконец-то появилась доступная рыба. Но не помешают ли снижению цен участники рынка, которые теряют от этой инициативы часть дохода?

Высокие цены на рыбную продукцию в рыбодобывающем регионе — дело обычное для нашей страны. Цепочки перекупщиков, усложненная логистика, бесконтрольные наценки торговых сетей, а также удорожание продукции на внешнем рынке — все это влияет на стоимость рыбы в местных магазинах. Дошло уже до того, что в Москве рыба стала дешевле, чем в Приморье, где вместо морепродуктов проще купить парное мясо.

Суть инициативы главы региона в том, что рыбодобывающие компании (такие как «НБАМР», «Русская рыбопромышленная компания», «Акватехнология», «Доброфлот», «Норебо», «Преображенская база тралового флота» и ряд других) заключают прямые договоры на поставку продукции с торговыми сетями (такими как «Реми», «Самбери», «Фреш 25», «ОК», «Парус», «Мой Март» и «Рыбный островок»). Рыбаки выделяют часть своего улова основных потребляемых на внутреннем рынке видов рыб (это горбуша, минтай, сельдь, навага, камбала), а торговые сети, в свою очередь, обязуются ограничить свои наценки до 15–25% от оптовой цены.

Результаты не заставили себя долго ждать — уже сейчас во Владивостоке горбушу можно приобрести по 110 руб./кг, минтай — по 75, а сельдь — по 49. Однако у инициативы, конечно же, нашлись и противники — это Всероссийская ассоциация рыбохозяйственных предприятий, предпринимателей и экспортеров (ВАРПЭ), которая моментально направила кляузу в Федеральную антимонопольную службу (ФАС). Якобы глава региона своими действиями нарушает антимонопольное законодательство и мешает развитию конкурентного наращивания цен.

Конечно, из-за упрощенной и всем понятной схемы функционирования рынка кто-то может упустить прибыль. Например, те, кто намеренно завышал цены, присутствуя в логистической цепи ненужным звеном. Нанесет ли это урон рыбакам? Вряд ли. Напротив, им, можно сказать, дают в руки покупателя, который приобретает у них рыбу напрямую по оптовой цене.

С торговыми сетями все немного сложнее, все-таки розничная торговля рыбой — дело рисковое, но если обеспечить качественную доставку и хранение и правильно прогнозировать складские запасы в соответствии с продажами, то наценки в 15–25% хватит для покрытия убытков, а возможно, и для выхода на прибыль. Плюс, как заявил Олег Кожемяко, бизнес покажет населению, что несет социальную ответственность, а это лучше всякой рекламы.

Непонятно, почему ВАРПЭ выступила против. Видимо, предприятия, входящие в ассоциацию, называются рыбохозяйственными потому, что возомнили себя хозяевами рыбы. Неужели такие объемы рыбы, выделенные на стол пенсионерам, смогут навредить чьему-то бизнесу? В Приморском крае проживает менее 2 млн человек. Вряд ли на это доброе дело даже при самом оптимистичном сценарии будет выделяться более 20 тыс. тонн рыбы.

В общем, решение ФАС пока неизвестно, но Кожемяко уверяет, что работу продолжать будет в любом случае. Другой вопрос, получится ли у него?

Стоит отметить, что на Сахалине, где Кожемяко был губернатором с 2015 года, уже три года успешно работает аналогичная схема, благодаря которой жители имеют возможность покупать навагу, горбушу, минтай, сельдь, терпуг и др., а также несколько видов рыбных консервов с минимальной торговой наценкой в 15%. На Сахалине проблем с ФАС, по крайней мере, губящих инициативу, не возникло.

Глава ассоциации рыбных хозяев, господин Герман Зверев — это человек, который в последнее время яро выступает в поддержку добытчиков краба: то старается выбить для них дополнительные квоты под инвестиционные цели, то бьется за идею, что весь краб должен принадлежать только им (а вовсе не государству, и уж тем более не гражданам).

Крабы вообще очень интересный ресурс — их цена в магазинах такая, что подавляющая часть населения не может их себе позволить. При этом их у нас добывается довольно много, и они могли бы приносить неплохой доход в бюджет. То есть косвенно доставаться населению и чуть-чуть приподнимать уровень жизни. Сейчас они повышают средний уровень жизни только за счет увеличения состояния очень богатых людей. Этих людей как раз и поддерживает Герман Зверев, причем с таким напором, что становится очевидной его личная выгода. Зато, как только у простых граждан, у пенсионеров появилась возможность разнообразить свой рацион морепродуктами, ВАРПЭ выступила резко против — судя по всему, снова отстаивается выгода близких к главе ассоциации людей.

Откуда у Германа Зверева столько неприязни к простым людям, не до конца ясно. Возможно, он попал под влияние «находкинского спрута» — это криминальная организация, которая много лет управляет Приморским краем и, вероятно, имеет свои интересы на рыбном рынке; возможно, он просто имеет хороший личный стимул, но ситуация складывается не из приятных. Тем не менее рыба в магазинах пока что продается, и инициатива Кожемяко еще работает. Будем надеяться, что ФАС не найдет никаких нарушений в том, что люди могут позволить себе пищу и проблема, которая столько лет напрашивалась быть решенной, на этот раз действительно будет решена.

Калининградский судостроительный завод Янтарь (входит в Объединенную судостроительную корпорацию) принял заказ на постройку большого морозильного траулера. В случае успешного исполнения заказа, судостроитель приобретет компетенцию, которой нет ни у одной другой российской верфи.

Заказчиком выступил Рыболовецкий колхоз имени Ленина – одно из старейших добывающих предприятий. Закладка судна запланирована на июль 2019 года, а со стапелей оно сойдет к 2023 году.

Действительно, таких крупных траулеров у нас еще не строили – судно будет 121 метр в длину, 21 метр в ширину, а его водоизмещение составит около 5 тысяч тонн. Конечно, ОСК строит суда и покрупнее, но для гражданского флота это и правда, в новинку. Кроме того, что это самое крупное рыбодобывающее судно в России, оно еще и самое дорогое – 100 миллионов евро без учета затрат на проектирование.

Помимо орудий лова и современных морозильных трюмов, судно будет нести на своем борту рыбоперерабатывающий завод с объемом выпускаемой продукции около 150 тонн в сутки. По данным «Коммерсанта», судно соответствует «типу А» постановления 932 правительства РФ, то есть этот тип судна дает возможность получения максимальной добычной квоты.

За разработку проекта 5670WSD взялась компания ООО «Вяртсиля Восток» (Санкт-Петербург) – дочка финской компании Wartsila. Это известная во всем мире компания – на их двигателях, например, плавает крупнейший в мире круизный лайнер «Oasis of the Seas». Однако, с проектированием могут возникнуть затруднения – по правилам правительства РФ, разработка проектной документации судна должна вестись на территории России. У российской структуры компании нет опыта в разработке подобной документации, так что для получения «квот под киль» партнерам придется выкручиваться. Но такая игра стоит свеч – в случае выделения максимальной квоты, судно может рассчитывать более чем на 25 тысяч тонн ВБР в год.

Контракт между Рыболовецким колхозом имени Ленина и судостроителем был подписан еще 18 октября, но в силу он вступит только после прохождения необходимых корпоративных процедур – вероятно, речь об одобрении со стороны правления ОСК.

Стоит добавить, что «Янтарь» уже строит для того же заказчика серию из трех среднетоннажных судов проекта SK-3101R, которые должны быть сданы уже в 2019 году. «Расширение гражданской линейки продукции – важная составляющая стратегии предприятия. – рассказал генеральный директор ПСЗ «Янтарь» Эдуард Ефимов. – Мы готовы и дальше развиваться в гражданском сегменте, предлагая заказчикам оптимальные варианты взаимодействия и качественную продукцию».

Приобретение компетенций строительства крупнотоннажных добывающих судов – действительно важный шаг как для судостроительной отрасли, так и для рыбной промышленности, о котором несколько лет назад можно было только мечтать. Будем надеяться, что этот рекорд все-таки будет достигнут, а также, что он не будет последним – ведь от такого прогресса выигрывают все.

Вот уже почти год не утихает скандальное разбирательство вокруг квот на вылов крабов. При этом интрига все еще держится, хотя многим эта тема уже порядком надоела. По крайней мере, сейчас начала вырисовываться картина, кем на самом деле скандал был инициирован и кому введение квотных крабовых аукционов может серьезно усложнить жизнь.

Сами по себе аукционы на такой прибыльный объект промысла, как краб, — вполне логичный вариант для отрасли. Сверхдоходы, которые имеют владельцы краболовных предприятий, — это, конечно, здорово, но не совсем, скажем, прилично. Разница между выручкой и чистой прибылью все-таки должна быть более заметной.

Естественно, как только стало известно о еще только предполагаемой инициативе, по понятным причинам начал подниматься шум, ведь никто не хочет ужиматься в роскоши. В СМИ стало появляться множество статей с позицией против аукционов, хоть, стоит заметить, под аукционы планируется выделить только 50% крабовых квот. Даже начались угрозы, направленные на судостроительную отрасль: мол, краболовы в случае введения аукционной системы начнут рвать контракты, заключенные с верфями.

Тут возникает вопрос: а все ли краболовы готовы к таким радикальным мерам? Причем вряд ли они действительно так уж много потеряют из-за аукционов, скорее, просто себестоимость их продукции вырастет процентов на 5–10. Однако если рассмотреть крупнейших российских краболовов, все встает на свои места.

Больше всего крабов в нашей стране добывает компания «КУК» — у нее квота на 2018 год более 9 тысяч тонн. По данным СПАРК за 2016 год, у компании практически нет займов, чистая прибыль составила 5,4 млрд рублей, а также было приобретено ценных бумаг на 6,2 млрд рублей. И это при том, что основные средства компании — лишь 99 млн рублей. С такими свободными денежными средствами компания может без труда не только участвовать в аукционах, но спокойно строить новые суда.

На третьем месте в крабовом квотном рейтинге «Монерон» — 7,5  тысяч тонн, и у них тоже все хорошо: ценных бумаг приобрели на 3,5 млрд, чистая прибыль за 2016 год — 2,7 млрд рублей, а основные средства — 71,5 млн рублей.

А вот на втором месте по количеству крабовых квот расположилось НП «Северо-Западный рыбопромышленный консорциум» (СЗРК). По информации Forbes, у компании около 8,7 тысяч тонн крабовых квот — это весь разрешенный к добыче камчатский краб Баренцева моря.

Конечно, бизнес СЗРК значительно шире одной лишь добычи крабов — у компании еще имеются квоты на вылов более 70 тысяч тонн рыбы (треска, пикша, путассу), но откуда идет основной доход, ясно.

А вот куда СЗРК направляет прибыль, остается вопросом. Как известно, имеется один весьма значительный кредит, предоставленный Сбербанком и взятый для приватизации Архангельского тралового флота – 3,5 млрд рублей. Конечно, для компании с годовой выручкой в районе 300 млн долларов США (порядка 20 млрд рублей) это подъемная сумма. Вероятно, привлекая кредит, владельцы рассчитывали, что квотная монополия уже у них навечно, благодаря историческому принципу.

Когда все отчетливее стала слышна критика государства, что «исторические» держатели квот не строят суда на российских верфях как обещали, в СЗРК решили подписать предварительное соглашение с Выборгским судостроительным заводом (ВСЗ) на 10 краболовных судов. Если бы СЗРК реально собиралась строить новые краболовы, то подписали бы твердый договор хотя бы на пару судов. Но, видимо, главное — сохранить квоты (предмет залога в банке и источник жирной прибыли), а намерение строить суда можно и отменить. Контракта же нет.

Действительно, в такой ситуации довольно неприятно, когда тебе напоминают, что предмет залога тебе не принадлежит, а лишь находится во временном пользовании. И весь бизнес, базирующийся на кредитах, может рухнуть. Однако это не повод начинать такую грязную игру и, прикрываясь всей отраслью отстаивать личные интересы. Кампания СМИ с привлечением «видных» экспертов, общественных организаций типа ВАРПЭ и Ассоциации добытчиков краба, явно заказная, вероятно, проплачена северными монополистами.

Именно СЗРК грозится отозвать с ВСЗ свой заказ, что якобы нанесет судостроителю большой урон. У других же крабовиков, по крайней мере, крупных, подобных проблем не возникает.

Кстати, по оценке Росрыболовства, в рамках обременения аукционов по крабам будет построено не менее 30 новых краболовов. Так что страшилки о проблемах отечественного судостроения, которыми пугают СЗРК и общественные деятели от рыболовства Герман Зверев и Александр Дупляков, тоже несостоятельны.

Конечно, в крупном бизнесе бывает всякое, но попытка грязными методами защитить свою монополию на добычу краба в Северном бассейне, это уже больше похоже на паранойю. Все-таки есть более цивилизованные методы, и исходя из того, как изменится регулирование отрасли, СЗРК сможет работать в новых условиях. Возможно, бизнес развивался бы чуть медленнее и прибыльность была бы среднеотраслевой, зато не пришлось бы тратиться на дутый «общественный скандал» и портить не только свою репутацию, но и репутацию рыболовной отрасли в целом.

Хотя промысел минтая и идет с опережением прошлогодних показателей, нельзя не заметить роста оптовых цен, который за год составил почти 25%. Если в августе 2017 оптовая цена килограмма минтая на Дальнем Востоке была в районе 63 рублей, то в августе 2018 она перевалила за 78 рублей. Естественно, когда самая доступная рыба начинает дорожать такими темпами, невольно задумываешься, все ли в порядке в отрасли?

Минтай – самый массовый объект промысла в РФ, его добывают порядка 1,8 миллиона тонн в год. Однако в рыбной потребительской корзине среднестатистического россиянина он лишь на третьем месте после любимой всеми сельди и лососевых, и конечно же, в нашей вечно непростой экономической ситуации, если и повышать потребление рыбной продукции, то только за счет минтая, который наиболее доступен для населения.

В центральной России оптовая цена килограмма дошла уже до 94 рублей, а килограмм филе в магазине может стоить больше 280 рублей. Откуда же такие бесчеловечные цифры?

В первую очередь, в голову приходит версия с инфляцией. И хотя ее называют рекордно низкой за многие годы, тем не менее, дорожает все – и мясо, и молоко, и рыба, и бензин. Да, кстати, бензин. За тот же год, с августа 2017 по август 2018, стоимость топлива выросла почти на 16%. Это не могло не сказаться на издержках рыбаков, а соответственно, себестоимости рыбы.

Эти два пункта, конечно, могли повлиять на цену, но не в таком объеме. Если бы дело было только в них, рост составил бы не больше 10%, а то могли бы быть применены механизмы искусственного сдерживания цен. Безусловно, более веской причиной стал рост стоимости минтая за границей.

Российского минтая, как известно, добывается в избытке, то есть значительно больше, чем требует внутренний рынок. Соответственно, большая часть (около 80%) уходит на экспорт – в первую очередь в Китай, а во вторую в Европу. В таких условиях начинает действовать принцип паритета цен, то есть ориентиром становится цена на мировом рынке. Проще говоря, если за границей растет цена, то и в России она растет.

В данном случае усредненная цена филе и мороженого обезглавленного минтая на рынке Европы выросла примерно на 10%, а в Китае более чем на 20%. Отсюда и следует прирост цены внутри страны, ведь если будет разница между внешними и внутренними ценами, появятся благоприятные условия для перекупщиков, которые только усугубят ситуацию.

Почему же выросла стоимость за рубежом? Тут опять же есть множество причин, в том числе инфляция, колебания курсов валют, рост спроса и т.д.

Спрос на филе российского минтая действительно растет, ведь наша отрасль взяла курс на реструктуризацию рыбного экспорта в сторону продукции глубокой степени переработки. И хоть спрос растет, предложение за ним, к сожалению, пока не поспевает.

Курс взят и уже даже есть проекты перерабатывающих заводов – и в Хабаровске, что почти на границе с Китаем, и во Владивостоке, и много где ещё. Значительные средства инвестированы, однако перерабатывающих мощностей пока еще не хватает, вот цена на филе и растет, а за ней и цена на сырье. Так что, вполне вероятно, что цены продолжат свой рост до тех пор, пока новые заводы не начнут вводиться в эксплуатацию.

Пока вся страна отдыхала, смотря ЧМ по футболу – 2018, наши рыболовы трудились в поте лица. И этот труд принес свои плоды, несмотря на все возникающие препятствия, будь то погодные условия или очередные законодательные нововведения, смущающие участников отрасли. Главный вывод на данный момент – пока рыбацкая удача нам сопутствует.

В первой половине текущего года российские рыбаки уже успели увеличить общий вылов на 0,5%, или на 12,3 тыс. тонн, по отношению к аналогичному периоду прошлого года. Рекордный 2017-й принес нам в первом полугодии 2,48 млн тонн водных биоресурсов, но, как заявляют в Росрыболовстве, в этом году мы видим уже 2,5 млн тонн рыбы.

На дальневосточном фронте обошлось без значительных перемен. Количество выловленной рыбы увеличилось пока лишь на 1 тыс. тонн, до 1,7 млн тонн, в том числе на 2,4 тыс. (до 1,2 млн тонн) вырос промысел минтая. Промысел трески, став больше на 5,5 тыс. тонн, достиг планки в 74,1 тыс. тонн.

Кроме того, в Охотском море начинается красная путина, и ученые прогнозируют нам рекордный за все времена заход лососевых – 913 тыс. тонн. Конечно, такие цифры радуют слух и, возможно, полезны для экономики отрасли, но хочется верить, что ОДУ на красную рыбу не станут резко повышать. Все-таки прогнозы далеко не всегда точны, и если так будет в этот раз, то у нас есть хороший шанс просто истребить популяцию.

Северный бассейн традиционно занимает второе место. В первом полугодии 2018 года рыбные соискатели из Белого и Баренцева морей показали вылов в 385,3 тыс. тонн, что на 49,4 тыс. больше прошлогоднего результата. Больше всего повезло с мойвой – вылов этой маленькой рыбки увеличился примерно на 17% (66 тыс. тонн), а вот с треской и пикшей сложнее. По неясным обстоятельствам цифры по первой упали на 16,3 тыс. тонн (до 231,1 тыс. тонн), а второй – на 10 тыс. тонн (до 50,2 тыс. тонн). В суровых северных морях на результаты влияет множество факторов, и будем надеяться, что в грядущем полугодии северные рыбаки улучшат прошлогодние показатели.

Западный бассейн сменил Азово-Черноморский на третьем месте, нарастив вылов на 2,6 тыс. тонн (до 51,6 тыс. тонн). В числе лидеров – всеми любимые шпроты (+1,4 тыс. тонн, 30,9 тыс. тонн) и балтийская сельдь (+2 тыс. тонн, 15,5 тыс. тонн).

В свою очередь, в Азово-Черноморском бассейне сложилась довольно трудная ситуация. Вылов сократился на 8,1 тыс. тонн (до 41,3 тыс. тонн). Рекордсменами по падению стали хамса и тюлька – на 5,8 тыс. тонн (до 21,7 тыс. тонн) и на 1,9 тонн (до 3,4 тыс. тонн) соответственно. Такие результаты связывают с разными факторами. Например, как указано на сайте Азово-Черноморского территориального управления по рыболовству, огромное количество оттоков и заводей пересохли в связи с повышением температуры воздуха. Также было изъято около 43 тыс. орудий лова у нарушителей рыболовного порядка. Бытует мнение, что свою роль сыграло перенаправление крымской рыбохозяйственной деятельности в сторону большего упора на аквакультуру. В любом случае сейчас еще рано о чем-то говорить – впереди значительная часть рыболовного сезона. Поэтому не будем терять надежды и будем верить, что черноморская хамса попадет на наши столы.

Зоны Волжско-Каспийского бассейна снизили показатели на 5,1 тыс. тонн (до 28,2 тыс. тонн). В основном уменьшились цифры по частиковым видам (на 2,4 тыс. тонн — до 13 тыс. тонн), по кильке, пресноводной рыбе и другим объектам промысла. А вот на территории иностранных государств российские рыбаки преуспевают: улов увеличен на 11,2 тыс. тонн (до 233,5 тыс. тонн), преимущественно за счет зоны Мавритании, где выловили на 26,3 тыс. тонн больше, чем годом ранее. Однако конвенционные районы и открытые части мирового океана показывают снижение на 38 тыс. тонн (до 94,9 тыс. тонн). Это обусловлено уменьшением количества промысловых судов в зонах лова.

Конечно, все вышеперечисленное – лишь промежуточные данные, и делать глобальные выводы пока не стоит – ведь к промыслу некоторых рыб еще даже не приступили. Одно можно сказать точно – зафиксированные изменения объемов не так значительны, а значит, рыба в океане еще плавает, а некоторые виды – даже наращивают популяции. Разве это плохой повод есть ее почаще?

Не в первый раз у Федеральной антимонопольной службы появляются претензии к Федеральному агентству по рыболовству. Удивительного в этом ничего нет, – ФАС выполняет свою работу, в то время как ФАР старается выполнять свою. В этот раз ФАС усмотрела нарушения в распределении объемов иваси — якобы Росрыболовство несправедливо распределило разрешения на вылов рыбы в исключительной экономической зоне Японии.

По мнению ФАС, рыбным регулятором была нарушена 15 статья закона «О защите конкуренции», то есть Росрыболовством были осуществлены действия, которые привели к ограничению конкуренции. Заявки компаний «Лунтос», «Тралфлот» и «Софко» были рассмотрены оперативно и уже на следующий день поступили в представительство Росрыболовства в Японии, а заявки компаний «Интеррыбфлот» и «Поларис» были переданы в представительство лишь спустя две недели. В итоге весь объем ВБР был распределен между первыми тремя компаниями, а от тех, кто попал «к шапочному разбору», судя по всему, и поступила жалоба в ФАС.

Однако, в чем конкретно нарушение, ФАС не объясняет. Подано всего пять заявок на добычу сардины иваси, скумбрии и анчоуса в японских водах, между тремя из которых были распределены все ВБР, выделенные японской стороной. Информации о том, что в двух отклоненных заявках были допущены какие-то ошибки, также нет. Сложно нарушить форму, которой просто не существует. В ФАС считают, что ключевым фактором при отборе заявок, стала очередность их подачи. Неповоротливость заявителей не учитывается.

Вероятно, Росрыболовство работало в целях решения поставленной задачи, и рассмотрение заявок проводилось в сжатые сроки. Соответственно, в первую очередь рассматривались компании, которые максимально оперативно предоставили всю необходимую документацию, подтверждающую полную готовность к выходу на промысел – паспорта судов, техническое оснащение и т.д. и т.п. Но этот случай наглядно показывает серьезную отраслевую проблему – у нас просто нет выверенной нормативной базы, нет установленного единого и прозрачного порядка приема и рассмотрения заявок на распределение квот исключительных экономических  зон других государств.

В отсутствии четких правил и регламентов сбора и рассмотрения заявок предъявлять претензии — только воздух сотрясать. Возможно, в ФАР и поспешили, но — а это главное — задача распределения водных биоресурсов, предоставленных Российской Федерации Японией, была оперативно выполнена и — это тоже важно — предоставленная нашей стране квота в итоге полностью освоена.

До 1 июля федеральному агентству надлежит установить конкурентный порядок сбора и рассмотрения заявок компаний, намеревающихся осуществлять промысел в районах действия международных договоров России в области рыболовства и сохранения водных биоресурсов. Кроме того, Росрыболовство должно установить требования к срокам подачи и перенаправления заявок между органами власти, задействованными в порядке распределения квот. Ждем 1 июля, и, вспоминая великих Стругацких, пусть никто не уйдет обиженным!

Как сообщает мониторинговая система рыболовной отрасли, по состоянию на 11 апреля 2018 года вылов минтая снизился на 3,3% к аналогичному периоду прошлого года и достиг 909,9 тысячи тонн. Снижение, на первый взгляд, незначительное, но вряд ли в этом году динамика пойдет вверх – Минсельхоз утвердил допустимый улов минтая в 1 782 тысячи тонн, что почти на 6% меньше, чем в 2017-м.

Связано это с уменьшением общих рыбных запасов и снижением популяции минтая. Конечно, ситуацию нельзя назвать критической. Да, бизнес, выстроенный на минтае, столкнется с некоторыми убытками, но они ни в какое сравнение не идут с теми, которые отрасль несет уже много лет подряд.

Минтай – стратегически важный объект промысла для российской экономики, поскольку именно на него приходится более трети вылова. Большая часть всей рыбы отправляется на экспорт, причем в виде сырья. Конечно, нехватки минтая на внутреннем рынке нет, но проблема в том, что он либо очень скверного качества, либо иностранного производства, а порой – и то и другое.

На цену минтая жаловаться сложно – все-таки одна из самых дешевых рыб, хотя и тут сюрпризы частенько бывают. В основном стоит вопрос недополученной прибыли в государственный бюджет. Мы до сих пор не отошли от сырьевой модели экспорта – это значит, что за границу продается просто замороженная рыба. Добрые азиаты ее перерабатывают: делают филе, рыбный фарш, сурими, из которого лепят крабовые палочки, – и успешно перепродают обратно в Россию со значительной добавленной стоимостью.

От такой модели необходимо избавляться – по самым скромным оценкам, из-за нее мимо бюджета проходят 40 миллиардов рублей ежегодно. Решение очевидно – построить свои заводы для переработки сырья, которые к тому же создадут рабочие места, исключат ненужные расходы, позволят снизить цены на продукцию для российских граждан, а как экспортируемый товар минтай станет приносить еще большую выгоду и повысит финансовую отдачу промысла в целом.

Не так давно отрасль сдвинулась с мертвой точки, приняв программу инвестиционных квот, которая значительно улучшила инвестклимат. Многие компании поймали этот импульс и уже приступили к постройке рыбоперерабатывающих заводов.

Например, ГК «Доброфлот» инвестирует порядка 2,5 млрд рублей в открытие завода по переработке минтая и других видов рыб с мощностью более 100 тонн рыбной продукции в сутки. Русская рыбопромышленная компания, помимо шести траулеров-заводов, планирует построить завод на территории опережающего развития «Надеждинская». Его мощность достигнет 25 тыс. тонн в год, а сумма инвестиций – порядка 1,5 млрд рублей. Похожий завод будет и у компании «Камчаттралфлот» на ТОР «Камчатка». Северо-Западный рыбопромышленный консорциум (СЗРК) тоже намерен инвестировать более миллиарда рублей в завод на 50 тонн продукции в сутки.

Подобных проектов – и крупных, и поменьше – сейчас на рынке очень много, и складывается отчетливое впечатление, что взят верный курс и у отрасли появился хороший шанс преобразиться. Лишь бы суровые волны бюрократии этот курс не изменили.

Забавное предложение прозвучало от украинских властей – Министерство инфраструктуры предложило запретить российским судам заходить в территориальные воды Незалежной. Объясняют они эту меру «высоким уровнем террористических угроз». Якобы, суда «агрессора» ходят по украинским рекам и представляют чрезвычайную опасность стратегически важным объектам.

Что же потеряет Россия в случае введения подобных санкций? Да, по большому счету, ничего. Если взглянуть на карты судоходства – можно заметить, что наши суда проходят недалеко от Мариуполя, однако, если они будут держаться от него немного дальше, ничего страшного не случится. Уже наши моряки обходят Украину стороной, после ареста судна Норд, который у нас ласково прозвали пиратством.

В украинских реках наших судов не видно. Пришлось постараться, чтобы найти грузовой танкер с пометкой [RU], пришвартованный в Николаевском порту. А вот резиденты Великобритании, Мальты, Островов Кука, Коморских Островов, Белиза, и даже Танзании и Сьерра-Леоне встречаются регулярно.

Отразится ли инициатива на рыболовной отрасли? Опять же, маловероятно. В определенные годы, когда косяки рыб будут держаться ближе к Украине, возможно, мы выловим чуть меньше, но на экономике отрасли это вряд ли заметно отразится, а скорее, спишется на сезонность.

Есть вероятность, что пострадают некоторые бизнесмены, у которых есть хорошие контакты в Украине и их бизнес держится за счет нелегального экспорта. Переживать за них мы не будем, тем более, такие люди обычно находят способы обойти закон и знают какой флаг им выгоднее повесить

С другой стороны, если Россия, применит уже устоявшуюся практику введения зеркальных мер, у Украины могут возникнуть серьёзные проблемы. Дело в том, что украинские территориальные воды почти полностью окружены российскими. По крайней мере, из Азовского моря, в случае перекрытия Керченского пролива выбраться не получится, и будет их флот догнивать внутри страны. Кроме того, украинские порты, в которые всё-таки заходят российские торговые суда, потеряют часть прибыли.

Что означает такое странное предложение украинского министерства, сложно сказать, но после ареста двух российских судов, это выглядит, как попытка оправдать свои действия и в очередной раз поднять на международный уровень вопрос территориальной целостности Украины, ведь акватория Крыма всё же является спорной территорией.