Абсурд, который длился на протяжении многих лет, казалось бы, подошел к концу. Благодаря предвыборной инициативе новоиспеченного врио губернатора Приморского края Олега Кожемяко во Владивостоке наконец-то появилась доступная рыба. Но не помешают ли снижению цен участники рынка, которые теряют от этой инициативы часть дохода?

Высокие цены на рыбную продукцию в рыбодобывающем регионе — дело обычное для нашей страны. Цепочки перекупщиков, усложненная логистика, бесконтрольные наценки торговых сетей, а также удорожание продукции на внешнем рынке — все это влияет на стоимость рыбы в местных магазинах. Дошло уже до того, что в Москве рыба стала дешевле, чем в Приморье, где вместо морепродуктов проще купить парное мясо.

Суть инициативы главы региона в том, что рыбодобывающие компании (такие как «НБАМР», «Русская рыбопромышленная компания», «Акватехнология», «Доброфлот», «Норебо», «Преображенская база тралового флота» и ряд других) заключают прямые договоры на поставку продукции с торговыми сетями (такими как «Реми», «Самбери», «Фреш 25», «ОК», «Парус», «Мой Март» и «Рыбный островок»). Рыбаки выделяют часть своего улова основных потребляемых на внутреннем рынке видов рыб (это горбуша, минтай, сельдь, навага, камбала), а торговые сети, в свою очередь, обязуются ограничить свои наценки до 15–25% от оптовой цены.

Результаты не заставили себя долго ждать — уже сейчас во Владивостоке горбушу можно приобрести по 110 руб./кг, минтай — по 75, а сельдь — по 49. Однако у инициативы, конечно же, нашлись и противники — это Всероссийская ассоциация рыбохозяйственных предприятий, предпринимателей и экспортеров (ВАРПЭ), которая моментально направила кляузу в Федеральную антимонопольную службу (ФАС). Якобы глава региона своими действиями нарушает антимонопольное законодательство и мешает развитию конкурентного наращивания цен.

Конечно, из-за упрощенной и всем понятной схемы функционирования рынка кто-то может упустить прибыль. Например, те, кто намеренно завышал цены, присутствуя в логистической цепи ненужным звеном. Нанесет ли это урон рыбакам? Вряд ли. Напротив, им, можно сказать, дают в руки покупателя, который приобретает у них рыбу напрямую по оптовой цене.

С торговыми сетями все немного сложнее, все-таки розничная торговля рыбой — дело рисковое, но если обеспечить качественную доставку и хранение и правильно прогнозировать складские запасы в соответствии с продажами, то наценки в 15–25% хватит для покрытия убытков, а возможно, и для выхода на прибыль. Плюс, как заявил Олег Кожемяко, бизнес покажет населению, что несет социальную ответственность, а это лучше всякой рекламы.

Непонятно, почему ВАРПЭ выступила против. Видимо, предприятия, входящие в ассоциацию, называются рыбохозяйственными потому, что возомнили себя хозяевами рыбы. Неужели такие объемы рыбы, выделенные на стол пенсионерам, смогут навредить чьему-то бизнесу? В Приморском крае проживает менее 2 млн человек. Вряд ли на это доброе дело даже при самом оптимистичном сценарии будет выделяться более 20 тыс. тонн рыбы.

В общем, решение ФАС пока неизвестно, но Кожемяко уверяет, что работу продолжать будет в любом случае. Другой вопрос, получится ли у него?

Стоит отметить, что на Сахалине, где Кожемяко был губернатором с 2015 года, уже три года успешно работает аналогичная схема, благодаря которой жители имеют возможность покупать навагу, горбушу, минтай, сельдь, терпуг и др., а также несколько видов рыбных консервов с минимальной торговой наценкой в 15%. На Сахалине проблем с ФАС, по крайней мере, губящих инициативу, не возникло.

Глава ассоциации рыбных хозяев, господин Герман Зверев — это человек, который в последнее время яро выступает в поддержку добытчиков краба: то старается выбить для них дополнительные квоты под инвестиционные цели, то бьется за идею, что весь краб должен принадлежать только им (а вовсе не государству, и уж тем более не гражданам).

Крабы вообще очень интересный ресурс — их цена в магазинах такая, что подавляющая часть населения не может их себе позволить. При этом их у нас добывается довольно много, и они могли бы приносить неплохой доход в бюджет. То есть косвенно доставаться населению и чуть-чуть приподнимать уровень жизни. Сейчас они повышают средний уровень жизни только за счет увеличения состояния очень богатых людей. Этих людей как раз и поддерживает Герман Зверев, причем с таким напором, что становится очевидной его личная выгода. Зато, как только у простых граждан, у пенсионеров появилась возможность разнообразить свой рацион морепродуктами, ВАРПЭ выступила резко против — судя по всему, снова отстаивается выгода близких к главе ассоциации людей.

Откуда у Германа Зверева столько неприязни к простым людям, не до конца ясно. Возможно, он попал под влияние «находкинского спрута» — это криминальная организация, которая много лет управляет Приморским краем и, вероятно, имеет свои интересы на рыбном рынке; возможно, он просто имеет хороший личный стимул, но ситуация складывается не из приятных. Тем не менее рыба в магазинах пока что продается, и инициатива Кожемяко еще работает. Будем надеяться, что ФАС не найдет никаких нарушений в том, что люди могут позволить себе пищу и проблема, которая столько лет напрашивалась быть решенной, на этот раз действительно будет решена.

Неустанный крабовый скандал продолжился ответом на мою последнюю статью. Приятно осознавать, что мои публикации читают коллеги по цеху, что, порой, даже вызывает некоторый резонанс. Так уважаемый Сергей Вахрин, главный редактор отраслевого портала Fishkamchatka, опубликовал ответ на мою последнюю статью. При этом, очень похоже, что сделал он это в извинение перед своими заказчиками – ведь мой текст он тоже выставил на сайт. Потом конечно удалил, но в кэше яндекса можно найти тому подтверждение: http://fishkamchatka.ru/articles/russia/26538/

К сожалению, Сергей видимо не понял логику изложения моей позиции, поэтому хочу более подробно ее разъяснить.

Во-первых, автор выделяет моей статье «особое место» на фоне других публикаций по теме введения крабовых аукционов:

«Особое — потому что в этой статье крабовая ситуация переворачивается с ног на голову».

Не очень понимаю данный тезис. Возможно, автор считает, что только его позиция верная, а другая не соответствует действительности… оставим на совести Сергея.

Пропущу измышления касательно «закона и криминала», тем более уважаемый Сергей Вахрин прямо обвиняет Правительство РФ в криминале…

Отдельно хочу остановится на тезисе о «Русской рыбопромышленной компании».  Я всегда оперирую только фактами и цифрами. Особо не следил за этим конфликтом, но видимо пора посмотреть. Прочитал множество статей, во-многих РРПК обвиняют в подготовке письма на имя Президента с предложением рассмотреть возможность введения аукционов при распределении крабовых квот.

Я не поленился и решил найти первоисточник, на который все ссылаются. Первое упоминание о письме и его авторстве было в газете «Коммерсант» от 20 ноября 2017 года. Дословно: «Собеседники “Ъ” в отрасли считают, что такие решения могут быть выгодны новому крупному игроку с существенными финансовыми ресурсами, который хочет зайти на рынок и вытеснить мелкие компании. Так, источники “Ъ” называют Русскую рыбопромышленную компанию (РРПК), основные бенефициары — Глеб Франк и Максим Воробьев. В мае РРПК впервые вышла на рынок краба, выиграв несколько тендеров на вылов».

Собственно говоря, авторы ссылаются на некие источники и подтверждают свои измышления тем, что РРПК уже поучаствовала в аукционах. Вся дальнейшая информационная буча отталкивается от этой публикации, и все ее используют как подтверждение уже «доказанного факта». Для любого здравомыслящего человека — это не факт.

А вот факты и логика, которую многие не хотят видеть:

• ФАР, несмотря на сопротивление отрасли, продавил программу инвестиционных квот. Сейчас российские верфи завалены заказами на строительство новых пароходов. 33 твердых контракта на строительство траулеров и 18 береговых предприятий.
• ФАС продавила решение по иностранным владельцам компаний и флота. Теперь все компании зарегистрированы в России, рыболовецкий флот ходит под Российским флагом.
• Силовики взяли под контроль лов и перегрузы. Браконьерство упало в разы.

Сейчас очевидно, что все эти решения, несмотря на сопротивление многих участников, пошли на пользу и отрасли и стране, а рынок становится все более цивилизованным. На мой взгляд – это заслуга последовательной государственной политики.

Кстати, государство выполняет свои обещания – никто не пересматривал принципы распределения квот до окончания 10-летних договоров. Сейчас, перед заключением новых, имеет полное право внести стимулирующие корректировки. Как показала практика, самосознание многих игроков в отрасли весьма на низком уровне. Значит требуется внешняя мотивация.

Что касается общественных деятелей, которые защищают интересы отрасли, то мне это видится в другом свете. Если сопоставить факты, то получается, они защищают интересы отдельных игроков, а это, простите, уже не интересы отрасли.

Факты, пожалуйста:

Решил посмотреть, позицию и логику изложения доктора экономических наук г-на Делягина. Как мы помним, история началась в ноябре, но Делягин обратил на нее внимание только в марте и очень рьяно взял с места в карьер, сразу сделав две публикации 13 и 14 марта. При этом, видимо еще не разобравшись в теме заявил, что на аукционы собираются выставить только КАМЧАТСКОГО краба. Мне кажется здесь оговорка по Фрейду – СЗРК является монополистом по квотам на камчатского краба в Северном бассейне. Вот ушки-то сразу и вылезли…

В остальном – фактуры и обоснований в этих статьях доктора экономических наук мизер, а вот «праведного гнева», истерик и обвинений всех и вся хоть отбавляй. Да и фактура его практически полностью повторяет данные и выводы, которые использует другой видный экономист, кандидат экономических наук, по совместительству председатель ВАРПЭ, Ассоциации добытчиков минтая и член экспертной группы Комиссии РСПП по рыбному хозяйству и аквакультуре Г.С. Зверев.

Я посмотрел публикации и доклады Германа Зверева разных лет и выявил закономерность – его позиция колеблется «вместе с линией партии». Например: то он яро противостоит идее инвестиционных квот в 2016 году, а потом начинает восхвалять экономические эффекты для страны после того, как Правительство запустило этот механизм. Как же, механизм заработал, можно и к славе прильнуть.

С учтём профессионального журналистского прошлого Г.Зверева, манипуляция фактурой фантастическая:

Подготовить доклад с бравурным рапортом об экономической отдаче рыбной отрасли с цифирью о налоговых отчислениях за последние годы, при этом забыв указать, как на это повлиял в разы скакнувший курс доллара. И ведь известно же ему, что цены на рыбу формируются за рубежом и не в рублях. Да и большая часть добываемой у нас рыбы продается отнюдь не в России. Прямо руки чешутся проверить диссертацию кандидата экономических наук Г.Зверева на плагиат.

Кстати, цифры в его докладах за разные годы тоже не совпадают. Например, в докладе за 2016 год от имени комиссии РСПП за подписью Зверева данные по выручке отрасли в 2013 и в 2014 годах на 10-ки миллиардов отличаются от данных в письме РСПП на имя министра финансов А.Г. Силуянова, которое родилось несколько недель назад.

А в недавнем развернутом интервью, «эксперт» в области мирового рыболовства г-н Зверев заявляет, что в мире «исторический принцип» закреплен во всех странах и не меняется десятилетиями. Рекомендую ему почитать, как примерно год назад изменилось законодательство Фарерских островов, где аукционы теперь проводятся ежегодно… а также больше читать международные отраслевые новости. Или, быть может, он замечает только то, что ему выгодно?

Давайте смотреть фактам в лицо и оценивать реальный, а не гипотетический эффект от деятельности государства и рыбаков. А факты показывают одно – действия государственных органов стимулируют развитие не только рыбной отрасли, но и смежных. Таким образом, давая кумулятивный эффект для экономики России.

Вот такая моя логика!

В период с 13 по 15 сентября 2018 года в Санкт-Петербурге пройдет второй Международный рыбопромышленный форум и Выставка рыбной индустрии. Главная тема форума определена как «Мировое рыболовство 2050: ресурсы, рынки, технологии». Запланировано широкое обсуждение вопросов международного сотрудничества в сфере долгосрочного планирования и управления рыбными ресурсами.

МРФ – это мероприятие, которое было заявлено как ключевое профильное мероприятие в российской рыбной отрасли. Конечно же, оно таковым стало, поскольку других подобных профильных мероприятий у нас не водится, но организаторам действительно надо отдать должное – концепция приживается, и то, что мероприятие получило свое продолжение уже о многом говорит.

У рыбаков изначально, в прошлом году, были претензии к месту и времени проведения форума. Время сохранилось прежнее – богатый на мероприятия сентябрь. Да и место, хоть организаторы и обещали не привязываться к одному городу, так и осталось в северной столице. По крайней мере, сменилась площадка – вместо «Ленэкспо» форум с выставкой пройдут в конгрессно-выставочном центре «Экспофорум».

Площадь, на которой пройдет форум, в сравнении с прошлым годом выросла – с 10 000 м2 до 13 000м2. Также заявлено большее количество компаний-участников, иностранных делегаций и посетителей. На этот раз выставка даже обзавелась серьезными генеральным и официальным партнерами –это крупнейшие в отрасли компании Norebo и «Русская рыбопромышленная компания».

Самая приятная новость, это то, что в рамках форума состоится торжественная церемония открытия Международного года лосося. Это событие учреждено мировым сообществом ученых и экологов и будет включать серию мероприятий, направленных на решение проблем сохранения глобальных запасов этих видов рыб. В церемонии примут участие представители НПАФК Суам Ким и Владимир Редченко, президент НАСКО Йоаннес Хансен, директор ФГБНУ «ВНИРО», директор WWF России Игорь Честин и конечно же глава Росрыболовства Илья Шестаков. Специалисты еще десять лет назад начали говорить о необходимости проведения этого мероприятия и вот, наконец, в период с осени 2018 и до конца 2019, оно будет проведено. Будем надеяться, что будут предприняты действенные меры, которые помогут нарастить популяции лососевых и увеличить общемировой объем добычи.

В общем, в сравнении с Циндао или Брюсселем, МРФ не выглядит масштабным мероприятием, но для выставки, которая существует лишь второй год уже довольно неплохо. Кроме того, когда накал международных отношений немного спадет, на наш рыбный форум потянутся толпы иностранцев и тогда МРФ получит мировое признание.

История о том, как у меня украли имя

На днях на сайте газеты «Собеседник» наткнулся на статейку с лихим заголовком «Реестр коррупционеров», в которой также лихо полоскали Росрыболовство и прочих игроков рыбной отрасли.

Прочитал первые три абзаца и пришел к выводу, что автор жжет не по-детски. Рассказав в двух словах о реестре лиц, уволенных в связи с утратой доверия, порядок ведения которого в начале марта подписал Дмитрий Медведев, автор статьи начинает охоту на ведьм. То есть строит теории, кого надо в этот реестр включить в числе первых. Сразу появилось непреодолимое желание прекратить чтение, но все же решил узнать, кому принадлежит этот плод словесной дефекации. Представьте же мое удивление, когда я обнаружил под этим гнилым пасквилем своё имя! Статью, конечно, пришлось прочитать до конца.

В «Собеседнике» всегда любили добавить перчинку, и в этом нет ничего удивительного. Но на этот раз они явно перешли в разряд «зашквара». Статья опирается на разрозненные материалы и слепленные на скорую руку факты. Например, на недавний опус Михаила Делягина, псевдо-эксперта во всех областях, раскрученного в свое время популярнейшим российским издательским домом. Главный редактор этого издательского дома, кстати, недавно на всю страну заявил, что его издания живут, в первую очередь, за счет нарушения закона – они ставят «заказухи» без пометки о рекламе. При этом он вовсе не каялся, а просто озвучивал современные реалии медиабизнеса и привлекал новых рекламодателей.

Но меня возмутила не слепленная явно по чужому заказу статья, а именно факт воровства чужого честного имени. Мои жалобы в редакции проигнорировали. Сначала утверждали, что автора действительно так зовут. Хотя другого журналиста Макса Фишмана, поверьте, нет, — по крайней мере, интересующегося рыбной индустрией. Потом, когда я донес им мысль, что Макс Фишман – это я, и они признали, что это новый псевдоним их внештатного автора, то даже пообещали больше его не использовать. Однако менять автора под уже вышедшей статьей отказались.

Кто и зачем мог заказать подобный пасквиль, замазав не только Росрыболовство и его руководителей, но заодно и репутацию крупнейшей на рынке компании РРПК? Скорее всего это те, кто уже много лет греется на добыче крабов и не хочет слезать с «золотой жилы». Если конкретнее, это может быть одна компания, которая сформировалась в 90-е годы и, путем серии рейдерских захватов рыболовецких колхозов, стала лидером рынка, практически монополизировала добычу камчатского краба на Севере, а её владелец попал в список Forbes.

Есть и другие лица, которые имеют свой интерес в переделе рынке и давно гонят на Росрыболовство. Те, кто слышал на последнем Всероссийском съезде рыбаков истерические выступления таких товарищей, как Дупляков, Зверев и Балашов, могут легко провести параллель с этой статьёй – манера подачи выдает. Тот же жанр, те же тезисы.

То, что против РРПК и Росрыболовства заказана массивная ПЯР-кампания – очевидно для любого, кто следит за новостями отрасли. И по характеру статей и по уровню источников, большая часть из которых — «сливные бачки», можно сделать вывод, что продвигаются чьи-то интересы. А учитывая напор, с которым это последние месяцы подается в СМИ – происходит явная попытка передела сфер влияния.

На безрыбье, как говорится, любая заказуха сойдет – лишь бы не оскудевала рука дающего, да не опустел карман главного редактора. Кстати, для последних неплохо бы составить отдельный реестр.

А что касается моего честного имени, — можно было попробовать снять статью через суд, но по-моему, это лишь потеря времени – как видите, отвечаю тем же.

Всегда ваш,

Юрий Пилипенко

В сети попала новость о том, что контрольный пакет акций крупнейшей в России компании по добыче минтая в скором времени сконцентрируется в руках одного человека: зятя Геннадия Тимченко, Глеба Франка. Ранее ему принадлежало 45,25% компании, теперь же появилась информация, что второй мажоритарий, Максим Воробьев (брат губернатора Подмосковья), собирается продать партнеру свой пакет Русской рыбопромышленной компании в 44,7%. 

Сделку сложно назвать полной неожиданностью. Эта новость, скорее, является логическим продолжением того, что произошло в 2016 году, когда Франк продал свою долю в 37,1% в «Русской аквакультуре», где Воробьев остался основным держателем акций.

Добыча рыбы и ее выращивание – абсолютно разные отрасли, в которых противоречий больше, чем общих черт. Заниматься одновременно двумя этими направлениями, в которых расходятся даже фундаментальные идеологии – довольно сложное дело, поэтому разделение тандема Воробьев – Франк вполне закономерно с точки зрения дальнейшего качественного развития обоих бизнесов. А учитывая те средства, которые Воробьев может выручить за свой пакет в РРПК, он может сделать очень серьезный вклад в развитие российской аквакультуры. Так что расхождение дорог этих двух мастодонтов бизнеса большой плюс для рыбной промышленности, ведь каждый сконцентрируется на том, что ему ближе.

ПАО «Русская аквакультура» сейчас находится в стадии активного развития. За первые 6 месяцев 2017 года ее продажи выросли в 7,6 раза, а выручка – в 11,3 раза. Кроме того, в декабре 2017-го компания выиграла на аукционе пять рыбоводных участков в Мурманске – а это более 80 гектаров, которые требуют серьезных инвестиций.

У РРПК дела также идут неплохо. Она пытается преодолеть важную для себя планку – выйти на первое место в мире по добыче минтая. Уже заключены контракты на строительство семи крупнотоннажных траулеров-заводов, под шесть из которых распределены инвестиционные квоты. Таким образом, компания будет добывать около 60% дальневосточного минтая.

Но на самом деле все эти частные дела, пусть даже и крупных предприятий, меркнут на фоне действительно важной повестки дня. На текущей неделе прошел Всероссийский съезд рыбаков, главной темой которого, судя по массовым заявлениям участников, стало обращение к президенту с требованием сохранения исторического принципа распределения квот на вылов крабов. То есть те, кто последние 10 лет владел этими квотами, а соответственно, имел сверхмаржинальный бизнес, надеются, что следующие 15 лет им позволят продолжать заниматься тем же самым.

Не вдаваясь в детали скандала, решил сам посчитать и понять, в чем «сыр-бор».

Сравним доходность рыбного и крабового промысловых бизнесов.

Сразу оговорюсь, исходные цифры по стоимости судов и их промысловых возможностях, а также ориентиры по маржинальности бизнеса взял из интернета и публикаций российских и зарубежных СМИ. Учитывая разброс мнений, цифры привел к усредненному значению. Для чистоты эксперимента рассмотрим следующие условия: новые суда, хорошая путина и текущие цены на продукцию.

Итак, по рыбе берем самую массовую промысловую – минтай. Строительство нового крупнотоннажного траулера по инвестквотам оценивается в 100 млн долларов.

По данным зарубежных экспертов, такое судно может выловить 300 тонн рыбы в сутки в сезон А и 200 в сезон В. Допустим, мы перерабатываем улов в филе. Американцы приводят информацию по выходу филе из целой рыбы на уровне 25%. Таким образом, мы получим 75 тонн филе в сезон А и 50 тонн в сезон В. Продолжительность путины в сезон А – примерно 100 дней, в сезон В – 150. Цена 1 тонны филе сейчас недотягивает до 3 000 долларов, но для простоты расчета возьмем ее. Итак, сезон А: 75 × 100 × 3 000 = 22,5 млн $. Для сезона В – 50 × 150 × 3 000 = 22,5 млн $. Итого выручка в год – 45 млн $. По разным оценкам, средняя маржинальность по минтаю – около 40%. Таким образом, вычтя затраты, получим сумму порядка 25,8 млн. Не забудем о процентах по кредитам, налоги и прочие платежи – и вот у нас на выходе чистыми 10 млн долларов. Соответственно, отбить такое судно можно за 10 лет, и только потом пойдет прибыль.

Теперь краб.

Российские верфи оценивают строительство нового краболова в 20 млн долларов. По данным Росрыболовства, промысел идет с сентября по май, то есть примерно 270 дней. Не нашел цен на замороженного краба, поэтому для расчета берем живого, тем более чаще всего наши крабовики продают именно его. Для доставки живого продукта судну нужно каждый четвертый день бежать с грузом на берег, сдавать краба и бежать обратно. Таким образом, 270 делим на сегмент в 4 дня и умножаем на 3 дня чистого лова – получаем 202 дня (округлим до 200). Как и в рыбе, берем хорошую путину – 25 тонн краба в сутки.

Средняя стоимость живого краба сейчас составляет порядка 25 тыс. $ за тонну. Дальше считаем – 25 × 200 × 25 000 = 125 млн $ в год. В интернете пишут разную рентабельность – от 70 до 100%. Возьмем минимальную – получаем 87,5 млн $. Вычитаем банковские проценты, налоги и т.д., выходит не меньше 70 млн $ за год. Судно окупается 3,5 раза в год.

Невольно возникает вопрос: и эти люди обращаются к президенту со словами, что все сейчас останутся без работы и умрут. За предыдущие 10 лет каждый владелец крабовых квот на 5 000 тонн в год заработал минимум 700 млн долларов (а так как никто суда не строил, то 1 млрд долларов). А теперь они плачут, что им не хватает денег на аукцион!

Следующий вопрос возникает к федеральным чиновникам и губернаторам приморских регионов: вы действительно не знаете, где найти финансирование на развитие регионов и повышение уровня жизни населения? Пока министр финансов Антон Силуанов считает, как исполнить бюджет и залезть в Фонд национального благосостояния, а глава ФНС Михаил Мишустин думает, как повысить налоги на тех, кто и так исправно их платит, крабовики выводят миллиарды долларов в офшорные зоны.

В 2004–2007 годах государство обвели вокруг пальца, когда под прикрытием термина «водные биоресурсы» спрятали сверхдоходный бизнес по добыче краба, а теперь защитники «исторического принципа распределения квот» хотят навечно закрепить за собой право бесплатного пользования стратегическим ресурсом, который по закону принадлежит всем нам!

Информацию, как уже принято, вбросил «КоммерсантЪ», сославшись на свои вечные «проверенные источники». Был даже назван вероятный автор письма – «Русская рыбопромышленная компания». Но тут возникает вопрос – зачем ей было это делать? Подобные инициативы обычно идут от различных отраслевых ассоциаций, а не от отдельных предприятий. Если в существование письма еще можно поверить, то авторство РРПК видится полной бессмыслицей – она никогда не скрывала своих планов по участию в программе инвестиционных квот и при этом выступала за сохранение исторического принципа. Да и в крабовый бизнес вошла совсем недавно и лишь в «тестовом режиме».

Теперь же судостроители воют, что у краболовов отнимут инвестиционные квоты, из-за чего те отменят заказы на постройку краболовных судов. Возможный удар серьезен – Выборгский, Хабаровский судостроительные заводы, «Пелла», «Янтарь» и другие могут потерять потенциальные заказы на миллиарды рублей.

Раздувание полемики в СМИ явно говорит об очередном переделе отрасли, в связи с чем хочется напомнить, что крабов изначально не планировалось включать в программу «квот под киль». Вообще, она разрабатывалась для той части флота, которая больше остальных нуждается в модернизации и несет наибольшую стратегическую значимость для рыбодобывающей отрасли. Речь, конечно, о средне- и крупнотоннажниках, предназначенных для добычи основных объектов российского промысла – минтая, сельди, трески. Задачей программы было в том числе развитие отечественного судостроения, поскольку у нас просто нет ни одной верфи, которая сможет от начала и до конца построить супертраулер со всей производственной цепочкой на борту.

Краболовы же – это небольшие суда, не несущие на себе какого-то сверхсложного оборудования. Их постройка не такая дорогая, а сам бизнес – очень прибыльный, соответственно, окупаются такие суда значительно быстрее. Если учесть все эти факты, то становится понятно, что включать крабов в программу инвестиционных квот было не очень-то и честно. Да и строить у нас их умеют – штампуют, можно сказать. То есть импульс к развитию судостроения в данном секторе не нужен (разве что для наращивания мощностей). Конечно, хозяева верфей возбудились, почуяв легкую наживу.

Самое неприятное, что вся шумиха образовалась на пустом месте – ведь достоверной информации ни у кого нет. Все основано на непонятном письме, без первой страницы и без подписи. Пока не было никаких официальных заявлений от правительства, зато выяснение отношений уже идет полным ходом. Даже складывается впечатление, что этим письмом кто-то подшутил над задирчивыми краболовами.

Как говорится, кур по осени считают. Сколько было сломано копий вокруг инвестиционных квот, сколько хайпа поднималось вокруг поправок к закону о рыболовстве и согласовании нормативных актов, а факт налицо — инвестиционные квоты определенно простимулировали заполнение российских верфей заказами для нужд рыболовства.

С самого начала заявочной кампании на предоставление «квот под киль» в СМИ начала появляться информация о новых заказах на строительство судов и растущих очередях. Правда, все эти заказы в основном — на средне- и малотоннажные суда, а про крупнотоннажники лишь ходили слухи.

В России, кстати, и верфей, способных принять заказ на суда более ста метров в длину, не так много. А тут еще и необходимость установки силового, промышленного и поискового оборудования, траловых установок. И отсутствие, вернее, потерянный национальный опыт в постройке траулеров. Но есть программа «инвестиционных квот», и строить надо. Осталось подождать и увидеть кто-же решится первым и со стороны судостроителей, и со стороны рыбаков.

На прошлой неделе, наконец, этот вопрос разрешился. Контракт, заключенный в среду 25 октября между РРПК и «Адмиралтейскими верфями», предполагает постройку шести траулеров по проекту СТ-192. Это судно длинной — свыше 108 метров, шириной 21 метр и водоизмещением 5333 тонн.

Специализируется верфь и на заказах ВМФ, и на строительстве крупнотоннажных транспортных судов для российского флота. А значит большие и современные суда они строить могут, сложное оборудование их не смущает, осталось только освоить специфику строительства судов рыболовных.

Именно для этого, РРПК заказала головное судно в Испании на судоверфи Metalships & Docks, а «Адмиралтейские верфи» будут, можно сказать, осваивать новое ремесло получая от испанцев необходимую экспертизу.

По словам источников в отрасли, один супер-траулер обойдется примерно в 100 миллионов долларов. В случае получения максимальных квот, каждое такое судно будет обеспечено квотой на вылов примерно 20-25 тысяч тонн рыбы, что значительно снизит срок окупаемости инвестиций лет до 10-12. Это делает строительство на российских верфях, вполне разумной идеей.

«Строительство судов позволит обновить флот РППК и тем самым сократить издержки – с инвестквотами новые суда могут окупиться в 1,5-2 раза быстрее», — рассказал директор по корпоративным коммуникациям РРПК Илья Власенко.

Помимо обновления флота, компания получает и очевидные производственные плюсы — расширение ассортимента выпускаемой продукции, стабильно высокое качество, сокращение издержек: производительность судов будет на уровне мировых показателей. К месту будет напомнить, что компания недавно представила собственный рыбный бренд для розничной торговли под названием NordEco, под которым планируется выпускать продукцию из рыбы, добытой в открытом море.

Кстати, о продукции. В этом году не только РРПК запустила новый бренд. Развитием продаж и ребрендингом отметился целый ряд крупнейших дальневосточных компаний. Например, Норебо и Океанрыбфлот. Возможно, в обозримом будущем, а заявки на суда в рамках «инвестквот» принимаются Росрыболовством до 7 декабря, мы и с их стороны услышим о готовности обновлять флот супер-траулерами. Пока, к сожалению, об этом я не нашел никакой информации.

Чтобы корова меньше ела и больше давала молока ее надо меньше кормить и больше доить. Универсальная формула, как оказывается, для любой отрасли. Вот занимательная инициатива пришла от Министерства сельского хозяйства и Росрыболовства – регуляторы предлагают рыбакам платить больше налогов в государственную казну. А что не так? Надо же каким-то образом залатать дыру в прохудившемся мешке федерального бюджета накануне выборов.

Жителям Дальнего Востока (а именно они попадают под удар в первую очередь) не привыкать к высоким ценам: они уже давно не удивляются тому, что региону-добытчику рыба обходится дороже, чем любой другой части нашей необъятной. Во времена СССР, жители рыбодобывающих регионов потребляли по 28 кг рыбы в год, и, по всей видимости, об этих временах они еще не раз вспомнят с ностальгией. Сейчас эта цифра не превышает 20 кг на душу, и неизвестно, насколько она снизится, учитывая отрицательную динамику покупательской способности населения.

Инициатива о повышении налогов была внесена в конце сентября на совещании Минсельхоза и Росрыболовства с отраслевыми ассоциациями и предполагает она отмену действующих налоговых льгот и пересмотр налоговой ставки по некоторым объектам промысла. Сейчас льготами пользуются рыбаки, продающие свой улов российским переработчикам – они платят 15% от полной стоимости сбора. В результате, если такие поправки будут внесены в Налоговый кодекс, это может привести к росту сборов на шесть объектов промысла на Севере и сразу на 21 объект на Дальнем Востоке. В этот список попали все основные виды водных биоресурсов, такие как минтай, сельдь, некоторые лососевые, тресковые, а также крабы и креветки.

По словам президента Всероссийской ассоциации рыбохозяйственных предприятий, предпринимателей и экспортеров (ВАРПЭ) Германа Зверева, сейчас доля сбора в оптовой цене на рыбу не превышает в среднем 1,8%, а в случае принятия поправок в Налоговый кодекс, увеличится примерно до 10%. Означать это может как минимум то, что кошельки жителей Дальнего Востока станут легче, а рыбы на их столах – меньше.

В первую очередь стоит обратить внимание на основные российские объекты промысла. Как подсчитал Герман Зверев, налоговые пертурбации приведут к увеличению нагрузки на добычу минтая с 824 млн до 4,7 млрд рублей. На эти деньги можно спокойно построить современный крупнотоннажный траулер и несколько судов поменьше на сдачу. Сборы на тихоокеанскую сельдь вырастут с 400 руб./тонна до 1,8 тыс. руб./тонна. Разрешение на вылов дальневосточной горбуши подорожает более чем в три раза – с 3,5 тыс. руб. за тонну до 10,8 тыс. руб за тонну.

Отдельно хочется отметить проблемы креветочного бизнеса. Отечественным добытчикам предлагается заплатить 26,5 рублей с килограмма северной и 47 рублей с килограмма гребенчатой креветок, в то время как сейчас этот сбор составляет 3 и 5 рублей с килограмма соответственно. Рост налога примерно на 800% – это серьёзная инициатива, которая не сулит ничего хорошего. Таким образом, стоимость акциза на пиво с содержанием спирта от 0,5 до 8,6% (21 рубль с литра), будет заметно ниже ставки сбора на классическую к нему (пиву) закуску.

Чтобы в полной мере оценить всю прелесть этой инициативы, нельзя не упомянуть ее характер: сбор за вылов биологических ресурсов, по сути, является авансовым платежом государству, который будет поступать в бюджет в течение года. «При этом если компания по каким-либо причинам выловила меньше разрешенного объема, – перерасчет и возврат средств не предусмотрен», — отмечает представитель крупного рыбодобытчика «Русская рыбопромышленная компания». Таким образом, на возврат средств или элементарный перерасчет компания может не рассчитывать. С такими инициативами весьма проблематично представить, как рыбная отрасль Дальнего Востока «выстрелит далеко вперед» – а ведь именно с таким заявлением выступал председатель правительства Дмитрий Медведев на Сахалине.

Конечно же, регуляторы говорят, что выводы делать рано. Некоторые депутаты с пеной у рта заявляют, что на стоимости этот налог никак не скажется, а просто-напросто, снизится доход у бизнеса. Но нужно ли это бизнесу, который и так активно инвестирует в строительство флота и береговой переработки, можно сказать, спасая отрасль от разрухи? Конечно, в долгосрочной перспективе, для инвесторов это выгодно, но рентабельность бизнеса снижается на много лет вперед.

Выводы напрашиваются сами собой: в текущем виде инициатива Министерства сельского хозяйства и Росрыболовства совершенно не обоснована, и новые налоговые ставки нуждаются в серьезной корректировке, которая будет учитывать интересы и потребителей, и рыбопромышленников. Если же принять предложения Минсельхоза – ставки сборов за вылов целого ряда объектов промысла могут вырасти в несколько раз, что неизбежно приведет к росту цен.

Рыбный бизнес считается достаточно небольшим и закрытым сообществом, которое, подобно глубинам океана, хранит в себе множество тайн и загадок. Основные владельцы рыболовецких компаний  работают в этой сфере уже 15-20 лет и прекрасно знают друг друга, однако, «на поверхности» о них слышали не все.

Журналисты и аналитики из «Форбс» рискнули разрешить одну из загадок этой «пучины» и пролить свет не только на ее ключевых игроков, но и на связи между ними – что им удалось с помощью данных системы «Контр.Фокус» и оценки компаний по квотам на вылов морских ресурсов, закрепленных Росрыболовством за 2017 год.

Новое летоисчисление рыболовной отрасли (не вникая в хитросплетения слияний и поглощений) начинается в 2010-х, когда на фоне обилия иностранных рыбопромышленников в России, тормозящих развитие отечественных, российское правительство вспоминает, что рыбодобыча, вообще-то, является стратегической отраслью. Результатом стало то, что иностранным компаниям, которые владели более 49% долей или акций в российских предприятиях пришлось подвинуться и вернуть российский бизнес в Россию. «Форбс» упоминает ярчайший пример, связанный с крахом китайского холдинга Pacific Andes, который в 2012 году сначала объявил себя крупнейшим рыбопромышленником России, а затем был вынужден распродать свои добывающие активы российским предприятиям.

Итак, в рейтинг вошли десять российских компаний, каждая из которых требует пристального внимания:

1. Первое место в рейтинге, конечно же, заняла компания «Норебо» (бывший «Карат») Виталия Орлова. История становления этого гиганта широко известна, и часто в СМИ всплывают новые скандальные подробности, однако это не помешало компании выбиться в абсолютные лидеры с объемом квот в 437,8 тыс. тонн и выручкой в $758 млн. Судя по всему, в своих бизнес-манипуляциях компания не выходит за какие-то установленные сверху рамки, хотя количество пострадавших от деятельности «рыбного короля» сторон постоянно растет.

2. История компании РРПК, расположившейся на втором месте, изобилует крупными сделками. В частности, присоединение части бизнеса китайского холдинга Pacific Andes («Турниф», «Интрарос», «Совгаваньрыба», «Востокрыбфлот»). РРПК принадлежат квоты на отлов 288 тыс. тонн минтая, 40 тыс. тонн сельди, 6,7 тыс. тонн лемонемы. Также «Форбс» забыл упомянуть недавно приобретенные квоты РРПК на отлов 2,7 тыс. тонн крабов, и хоть до первого места отрыв все равно остается внушительный, эта молодая компания активно развивается и планирует расширять свой флот и развивать береговую переработку.

3. Компания «Гидрострой» не может не вызывать удивления. Как говорится, не рыбой единой: помимо рыбной ловли, компания выступает в качестве строительного подрядчика Курильских островов. Как отмечает «Форбс», на Итурупе «Гидрострой» занимался строительством инфраструктуры – дорог, аэропортов, школ, жилых домов, стадионов и проч. Однако рыбалку нельзя назвать хобби руководства холдинга: по общему объему квот (277,4 тыс. тонн) «Гидрострой» на третьем месте и на втором по добыче минтая. Основатель холдинга  Александр Верховенский по сей день является членом Совета Федерации от Сахалинской области, которого также величают хозяином Курил.

4. На пятки «Гидрострою» с отрывом всего в одну тысячу тонн наступает «Океанрыбфлот», который является крупнейшей рыбопромышленной компанией на Камчатке. К числу акционеров компании относятся Валерий Пономарев, также член СФ РФ, и Игорь Евтушок – депутат заксобрания Камчатского края. Оба входят в число самых богатых российских чиновников. Также с «Океанрыбфлотом», как отмечает «Форбс», связаны добывающие компании «Витязь-авто», «Поллукс» и «Феникс». Итак, «Океанрыбфлот»: 273,4 тыс. тонн на 2017 год, $311 млн выручки за 2016 год, 16 судов, около 2800 сотрудников и четвертое место в рейтинге.

5. Находкинская база активного морского рыболовства (НБАРМ) замыкает пятерку лидеров с объемом квот в 181,3 тыс. тонн вылова, двумя тысячами сотрудников и 13 судами, выручка компании в 2016 году составила $160 млн. Стоит упомянуть, что к покупке НБАМР в свое время проявляли интерес «Океанрыбфлот» и «Карат».

6. Шестое место рейтинга было представлено группой «Фор», чей объем квот на 2017 год составил 172,4 тыс. тонн, выручка компании составила $176 млн при количестве 15 судов и 1400 сотрудниках. В состав компании вошли предприятия «Фор-фишинг», «Рыбфлот-фор», Атлантрыбфлот, ЛКТ и «Морская звезда». Компания заметна тем, что показывает своё стремление попасть под программу инвестиционных квот – под нее уже разработан индивидуальный проект траулера ST-116XL-FOR, а также размещен заказ на строительство двух таких судов на Выборгском судостроительном заводе.

7. Приморская компания ПБТФ может похвастаться 114 тыс. тонн квот на минтай, 24 тыс. тонн на сельдь и 1 тыс. тонн на краба, а так же выручкой в $213 млн за 2016 год. Однако, «Форбс» отмечает, что «Гидрострой» выражает готовность выкупить ПБТФ у семьи Кожемяко – главных акционеров компании.

8. На восьмом месте расположился «Росрыбфлот» с объемом квот в 118,2 тыс. тонн на 2017 год, который продолжает оставаться самой закрытой компанией. В их объем квот включены минтай (53,7), сельдь (17,7) и кальмар (12,7), а выручка за 2016 год составила $92 млн.

9. Удивление и восхищение вызывает ворвавшаяся в рейтинг СЗРК. В свое время эта компания, возглавляемая режиссером телевидения Геннадием Миргородским, неожиданно обошла фаворита «Русское море – Добыча» на аукционе по приватизации Архангельского тралового флота. Кроме того, она выступала генеральным партнером Международного рыбопромышленного форума. Сейчас Миргородский фактически монополизировал добычу камчатского краба на Севере и не забывает инвестировать в искусство.

10. Отдельного внимания заслуживает Рыбный Колхоз имени В.И. Ленина, попавший в рейтинг на 10 место. Примечательна его история: колхоз был создан в Петропавловске-Камчатском в 1929 году, и с тех пор достаточно успешно развивается. Уже то, что колхоз не попал под рейдерский захват и оказался в рейтинге крупнейших добытчиков говорит о многом. Кроме того, до 2019 года колхоз планирует расширить свой флот тремя среднетоннажными судами проекта SK-3101R, заложенными на ПСЗ «Янтарь».

Игроки рыбной индустрии, конечно, не так широко известны, как банки или сотовые операторы, и только лишь отдельные новости и подобные рейтинги позволяют пролить свет на эту скрытую от посторонних глаз стратегическую, не побоюсь сказать, отрасль.

Вдохновленная недавними обновлениями законодательства рыбная промышленность выстроилась в бесконечную очередь за инвестиционными квотами. Кроме обновления флота, в программу также заложено развитие береговой переработки, что вполне логично – перерабатывающие заводы долгое время не строились в тех темпах, которых требовала экономическая реальность. Теперь у инвесторов появился хороший стимул наверстать упущенное и, наконец, вплотную заняться созданием рыбного кластера на Дальнем Востоке.

Естественно, наилучшим местом для создания рыбной инфраструктуры являются территории опережающего социально-экономического развития (ТОСЭР, ТОР). Еще в 2014 году был подписан закон о создании этих зон со льготными налоговыми условиями, упрощенными административными процедурами и прочими привилегиями, — в общем, со всем, что необходимо для ускоренного создания экономически важных объектов.

И вот, Министерство по развитию Дальнего Востока недавно отрапортовало о поступлении новых заявок на осуществление работ на ТОР «Надеждинская», что находится в 32-х километрах от Владивостока. По данным ведомства, три компании планируют открыть предприятия по переработке минтая. Компания «Оянг Сифуд» планирует вложить 117 млн рублей в строительство завода по переработке минтаевой икры. Компания «Русский минтай» планирует потратить 1,2 млрд на завод ежегодно перерабатывающий 50 тысяч тонн минтая в филе, фарш и муку. И самый масштабный проект осуществляется под эгидой «Приморского рыбопромышленного кластера» (ПРК), заявившего об инвестициях более чем в 2,5 млрд рублей в строительство минтаевого завода. По словам осведомленных лиц, такой завод должен ежедневно выпускать от 100 тонн рыбной продукции.

Недавно, «Коммерсант», сообщил, что за созданием ООО «Приморский рыбопромышленный кластер» стоит государственная корпорация «Ростех», которая обещает оказать технологическую поддержку проекту. Из слов источника «Ъ», близкого к «Ростеху» следует, что по итогам выхода проекта на самоокупаемость возможно вхождение госкомпании в уставной капитал ПРК, что на самом деле не является неожиданностью. Собственно, «Ростех» существует для содействия государственной политике по развитию и модернизации промышленности. С такой поддержкой вряд ли возникнут проблемы с получением инвестиционных квот.

Другая новость из той же области только подтверждает старые слухи: «Русская рыбопромышленная компания», совместно с Владивостокским рыбным портом также разрабатывает проект перерабатывающего предприятия в ТОР «Надеждинская». Представитель компании, беседовавший с «Коммерсантом», подтвердил, что проект находится в процессе активной разработки, однако о конечных параметрах предприятия, а тем более об объемах инвестиций говорить преждевременно.

Так или иначе, вполне очевидно, что государство постепенно движется в сторону отказа от сырьевой модели, замкнутой на поставках минтая за рубеж с целью дальнейшего выкупа продукции глубокой степени переработки к модели «in house». Но без привлечения инвесторов данную политику реализовать было бы очень непросто. А развертывание программы инвестиционных квот как раз и задает высокий уровень интереса инвесторов.