Согласно ежегодному отчету Finfish Европейской ассоциации переработчиков и трейдеров рыбопродукции (AIPCE-CEP), общее потребление морепродуктов в странах ЕС в 2017 году незначительно снизилось из-за смещения товарооборота и спроса по ключевым категориям.

Уровень потребления на душу населения (сумма предполагаемого внутреннего предложения и импорта за вычетом экспорта) оставался практически неизменным с 2006 года, а в этом году этот показатель (24,8 кг) упал на 1,2 % по сравнению с прошлым годом (25,1 кг).

В 2017 году общий объем потребления составил 12,68 млн тонн, что на 0,9 % меньше, чем в 2016 году. Однако этот показатель является вторым по величине с момента образования ЕС 27/28. Кроме того, он «подтверждает долгосрочную тенденцию к росту потребления рыбы», — отмечает AIPCE.

«Как торгово-экономический союз, ЕС в настоящее время играет важнейшую роль в сбыте рыбы и морепродуктов во всем мире. При этом роль других регионов постепенно растет, и мы должны способствовать продолжению этого роста, — пишет AIPCE. — Кроме того, крайне важно не создавать лишние барьеры (тарифные или нетарифные), которые могут препятствовать росту потребления».

Даже несмотря на зависимость от импорта, в течение года наблюдался рост европейского экспорта на 6,9 %. Всего за текущий год было экспортировано 2,114 млн тонн продукции.

Рост поставок

Общий объем поставок морепродуктов для потребления человеком в 28 стран ЕС составил 14,79 млн тонн, что на 2,6 % превышает средний показатель, который оставался практически неизменным с 2006 года.

В 2017 году квоты ЕС выросли на 17 % по сравнению с предыдущим годом и составили 4,47 млн тонн продукции преимущественно морского происхождения (сельдь, килька, скумбрия и путассу). Однако было использовано менее 75 % общей квоты, и торгово-экономический союз по-прежнему в значительной степени зависит от импорта, причем, как отмечается в докладе, более 62 % всей продукции поступает из стран, не входящих в ЕС. Внутреннее производство рыбной продукции в ЕС по-прежнему остается на минимально низком уровне: в больших объемах производятся только морской окунь и лещ.

«На протяжении многих лет импорт в каждом секторе был источником жизненной силы отрасли. Если бы он выполнял важную роль, зависящую только от внутреннего предложения, размеры отрасли были бы гораздо меньше, как и возможности для роста и инноваций», — пишут авторы доклада.

Тунец, лосось и треска по-прежнему входят в тройку наиболее потребляемых видов рыбы в странах ЕС, при этом объемы потребления тунца демонстрирует максимальный рост: показатель увеличился на 8,7 % и составил 1,46 млн тонн. При этом наблюдается рост экспорта филейной части рыбы (в частности, тунца) из Эквадора, что, вероятно, является результатом соглашения о свободной торговле, подписанного между двумя сторонами.

Изменение уровня поставок белой рыбы

По данным отчета, общий спрос на белую рыбу, как промысловую, так и искусственно разводимую, незначительно вырос — на 0,4 % — и достиг показателя в 3,12 млн тонн. Поставки промысловой белой рыбы по-прежнему осуществлялись за счет импорта, причем около 88,9 % продукции поставлялось из-за границы.

В прошлом году общий объем внутренних поставок и импорта трески в торгово-экономический союз составил 1,23 млн тонн, что на 2,3 % ниже показателя 2016 года. Это в значительной степени обусловлено более низким уловом в ЕС. Хорошие уловы из Баренцева моря, исландская биомасса и квоты способствовали росту поставок в последние годы, и даже если эти пиковые периоды уже прошли, AIPCE отмечает следующее: «ЕС остается крупнейшим единым рынком сбыта всех видов трески. Объемы потребления трески в странах ЕС могут оказаться более устойчивыми, чем в других регионах мира. Более того, есть вероятность, что доля потребления данного вида рыбы в ЕС может увеличиться».

Импорт минтая немного увеличился, но устойчивые показатели дали неверное представление о некоторых значительных изменениях.

Наиболее значимым изменением стало резкое снижение импорта рыбного филе из Китая, который сократился более чем на 5,5 % до 345 351 тонны, что указывает на дальнейшее снижение спроса на продукты с двойной заморозкой. Тем не менее, общий объем спроса на такую продукцию по-прежнему составляет около 43 % от общего объема поставок минтая.

Между тем, прямой импорт филе минтая из России вырос на 12,8 % и составил 106 196 тонн, что на 20 тонн больше объемов трехлетней давности.

Импорт минтая из США, который также составил 43 % от общего объема поставок замороженного рыбного филе на рынки ЕС, вырос на 5,6 % и составил 340 308 тонн.

Поставки рыбного фарша упали на 6,5 %, достигнув уровня 252 200 тонн.

Потребление промысловой белой рыбы по-прежнему сильно зависит от импорта, поскольку Европейский союз обеспечивает себя данным видом рыбы лишь на 11,2 %.

Однако в отчете также говорится о том, что эта зависимость не наносит ущерба внутреннему сектору сбора урожая в ЕС.

«Постоянный доступ к глобальному промыслу белой рыбы без лишних барьеров важен для обеспечения жизнеспособности перерабатывающей промышленности. В свою очередь, поддержание жизнеспособности этого вида промышленности — главное условие предоставления возможностей для развития европейского сектора ловли в долгосрочной перспективе», — пишут авторы доклада.

Пангасиус остается единственным видом искусственно выращиваемой белой рыбы, который импортируется в страны ЕС в большом объеме, и, хотя он «закрепился» на некоторых ключевых рынках, «в последние несколько лет его доля падает из-за снижения к нему интереса на некоторых ключевых рынках». Согласно отчету, потребление рыбы в ЕС сократилось примерно на 40 % по сравнению с ее историческим максимумом. Импорт пресноводной рыбы в целом снизился на 19,5 % и составил 412 000 тонн.

Несмотря на огромные мировые объемы тилапии, ее потребление составило примерно 50 000 тонн, или около 1 % от общего объема предложения, в первую очередь китайского импорта.

Авторы отчета отметили, что общая доля китайских поставок белой рыбы продолжает сокращаться и составляет 22 %.

Падение поставок лосося

По оценкам AIPCE, в 2017 году общий объем поставок лосося сократился на 2 % и составил 1,37 млн тонн, что связано со снижением импорта свежего филе лосося, а также сокращением экспорта консервированного лосося из-за падения общего уровня поставок тихоокеанского лосося рыбными хозяйствами.

Крупнейшим поставщиком лосося стала Норвегия, на долю которой пришлось 95 %, или 811 300 тонн, всего объема свежей рыбы. Доля Фарерских островов в общем объеме поставок лосося составила около 4 %, или 29 540 тонн.

Экспорт свежего рыбного филе из Норвегии в страны ЕС резко сократился, упав более чем на 20 % до 85 079 тонн.

Экспорт замороженного филе из Норвегии остался на прежнем уровне (50 668 тонн), а экспорт замороженного филе лосося из Чили сократился более чем на 23 % и составил 43 570 тонн.

Вьетнам завоевывает европейский рынок креветок

По данным отчета, общие поставки креветок — промысловых и искусственно выращенных — сократились до 883 900 тонн. Львиную долю этих поставок обеспечили Вьетнам, Эквадор и Индия, предоставив на экспорт искусственно выращенную креветку.

Экспортные поставки из Вьетнама составили 123 254 тонн, что на 23 % выше прошлогоднего показателя. Экспорт из Эквадора и Индии достиг 116 324 и 100 326 тонн соответственно.

Аргентина, Гренландия и Канада увеличили экспорт промысловых креветок в страны Евросоюза.

Несмотря на медленный рост, рынок ЕС подает надежды

В целом, по мнению AIPCE-CEP, отчет продемонстрировал все признаки роста рынка в долгосрочной перспективе, но он, в частности, не очень глубоко исследовал влияние Брексита.

Ассоциация также оценивает потребление на душу населения в 2018 году на уровне 25,4 кг/чел.

«Поскольку мы стали свидетелями роста уровня доступности многих видов промысловой и искусственно выращенной рыбы, вероятно нам следует ожидать повышения темпов роста, — пишут авторы доклада. — Однако конкуренция за рыбу не уменьшается, а ЕС — это зрелый рынок».

По оценкам AIPCE, рыбоперерабатывающая промышленность ЕС насчитывает свыше 3500 компаний, предоставляет 120 000 рабочих мест и имеет оборот в размере 27 млрд евро (30,6 млрд долларов США).

Источник: IntraFish

Абсурд, который длился на протяжении многих лет, казалось бы, подошел к концу. Благодаря предвыборной инициативе новоиспеченного врио губернатора Приморского края Олега Кожемяко во Владивостоке наконец-то появилась доступная рыба. Но не помешают ли снижению цен участники рынка, которые теряют от этой инициативы часть дохода?

Высокие цены на рыбную продукцию в рыбодобывающем регионе — дело обычное для нашей страны. Цепочки перекупщиков, усложненная логистика, бесконтрольные наценки торговых сетей, а также удорожание продукции на внешнем рынке — все это влияет на стоимость рыбы в местных магазинах. Дошло уже до того, что в Москве рыба стала дешевле, чем в Приморье, где вместо морепродуктов проще купить парное мясо.

Суть инициативы главы региона в том, что рыбодобывающие компании (такие как «НБАМР», «Русская рыбопромышленная компания», «Акватехнология», «Доброфлот», «Норебо», «Преображенская база тралового флота» и ряд других) заключают прямые договоры на поставку продукции с торговыми сетями (такими как «Реми», «Самбери», «Фреш 25», «ОК», «Парус», «Мой Март» и «Рыбный островок»). Рыбаки выделяют часть своего улова основных потребляемых на внутреннем рынке видов рыб (это горбуша, минтай, сельдь, навага, камбала), а торговые сети, в свою очередь, обязуются ограничить свои наценки до 15–25% от оптовой цены.

Результаты не заставили себя долго ждать — уже сейчас во Владивостоке горбушу можно приобрести по 110 руб./кг, минтай — по 75, а сельдь — по 49. Однако у инициативы, конечно же, нашлись и противники — это Всероссийская ассоциация рыбохозяйственных предприятий, предпринимателей и экспортеров (ВАРПЭ), которая моментально направила кляузу в Федеральную антимонопольную службу (ФАС). Якобы глава региона своими действиями нарушает антимонопольное законодательство и мешает развитию конкурентного наращивания цен.

Конечно, из-за упрощенной и всем понятной схемы функционирования рынка кто-то может упустить прибыль. Например, те, кто намеренно завышал цены, присутствуя в логистической цепи ненужным звеном. Нанесет ли это урон рыбакам? Вряд ли. Напротив, им, можно сказать, дают в руки покупателя, который приобретает у них рыбу напрямую по оптовой цене.

С торговыми сетями все немного сложнее, все-таки розничная торговля рыбой — дело рисковое, но если обеспечить качественную доставку и хранение и правильно прогнозировать складские запасы в соответствии с продажами, то наценки в 15–25% хватит для покрытия убытков, а возможно, и для выхода на прибыль. Плюс, как заявил Олег Кожемяко, бизнес покажет населению, что несет социальную ответственность, а это лучше всякой рекламы.

Непонятно, почему ВАРПЭ выступила против. Видимо, предприятия, входящие в ассоциацию, называются рыбохозяйственными потому, что возомнили себя хозяевами рыбы. Неужели такие объемы рыбы, выделенные на стол пенсионерам, смогут навредить чьему-то бизнесу? В Приморском крае проживает менее 2 млн человек. Вряд ли на это доброе дело даже при самом оптимистичном сценарии будет выделяться более 20 тыс. тонн рыбы.

В общем, решение ФАС пока неизвестно, но Кожемяко уверяет, что работу продолжать будет в любом случае. Другой вопрос, получится ли у него?

Стоит отметить, что на Сахалине, где Кожемяко был губернатором с 2015 года, уже три года успешно работает аналогичная схема, благодаря которой жители имеют возможность покупать навагу, горбушу, минтай, сельдь, терпуг и др., а также несколько видов рыбных консервов с минимальной торговой наценкой в 15%. На Сахалине проблем с ФАС, по крайней мере, губящих инициативу, не возникло.

Глава ассоциации рыбных хозяев, господин Герман Зверев — это человек, который в последнее время яро выступает в поддержку добытчиков краба: то старается выбить для них дополнительные квоты под инвестиционные цели, то бьется за идею, что весь краб должен принадлежать только им (а вовсе не государству, и уж тем более не гражданам).

Крабы вообще очень интересный ресурс — их цена в магазинах такая, что подавляющая часть населения не может их себе позволить. При этом их у нас добывается довольно много, и они могли бы приносить неплохой доход в бюджет. То есть косвенно доставаться населению и чуть-чуть приподнимать уровень жизни. Сейчас они повышают средний уровень жизни только за счет увеличения состояния очень богатых людей. Этих людей как раз и поддерживает Герман Зверев, причем с таким напором, что становится очевидной его личная выгода. Зато, как только у простых граждан, у пенсионеров появилась возможность разнообразить свой рацион морепродуктами, ВАРПЭ выступила резко против — судя по всему, снова отстаивается выгода близких к главе ассоциации людей.

Откуда у Германа Зверева столько неприязни к простым людям, не до конца ясно. Возможно, он попал под влияние «находкинского спрута» — это криминальная организация, которая много лет управляет Приморским краем и, вероятно, имеет свои интересы на рыбном рынке; возможно, он просто имеет хороший личный стимул, но ситуация складывается не из приятных. Тем не менее рыба в магазинах пока что продается, и инициатива Кожемяко еще работает. Будем надеяться, что ФАС не найдет никаких нарушений в том, что люди могут позволить себе пищу и проблема, которая столько лет напрашивалась быть решенной, на этот раз действительно будет решена.

«Роскачество» в очередной раз проверило рыбные консервы и, как обычно, выявило фальсификат. Однако, как ни странно, новость сложно назвать плохой, ведь из 23 проверенных марок лишь три были уличены в подмене рыбы дорогих пород более дешевой. При этом все исследованные образцы оказались безопасными для употребления в пищу, и даже не все содержали мертвые личинки паразитов.

Конечно, каждая подобная проверка вызывает резонанс в СМИ и обществе, да и понятно почему – не приятно осознавать, что тебя надули и заставили переплатить. Иногда, даже у очень хорошо осведомленного потребителя могут возникнуть сложности с идентификацией такой пересортицы, особенно если речь идет о консервах.

Да, такой вид фальсификации есть и был всегда. Чаще всего потребителям предлагают минтай под видом трески и горбушу под видом любого другого лососевого. Основной мотив на поверхности – дополнительная прибыль. Этим могут заниматься и добытчики, и перекупщики, и производители, и торговые сети – в общем все, кому такой обман может быть выгоден. Для потребителя же, все это выглядит довольно безобидно – он просто будет думать, что накушался семги, а не горбуши. Возможно, он недополучит некоторых вкусовых ощущений и полезных веществ, но подлога он, скорее всего, не заметит. Главное, чтобы продукция была безопасна.

Как бы то ни было, такого быть не должно, и сейчас предпринимаются различные действия для ограничения подобной деятельности. Во-первых, это те самые внеплановые проверки «Роскачества», результаты которых рассылаются в торговые сети и публикуются в открытых источниках. Как результат – торговые сети пересматривают списки своих поставщиков.

Во-вторых, сами торговые сети, по крайней мере крупные, усилили контроль за входящей продукцией. Никто не хочет портить репутацию и терять потребителей – это может обойтись гораздо дороже, чем честные цены. Совокупность этих двух факторов уже положительно отразилась на рынке, и доля обнаруживаемого фальсификата заметно снизилась, а у крупных производителей обнаружить такой подлог можно все реже.

Несмотря на то, что такая политика «мягкой силы» работает, на этом нельзя останавливаться. Сейчас есть множество лазеек, которые позволяют, например, мухлевать с ветеринарной сертификацией, и, при этом, в большинстве случаев оставаться безнаказанным. Нормативная база в этой области откровенно слаба – в российском законодательстве даже нет такого понятия, как «фальсификация», есть только «контрафакт». Соответственно, во многих случаях даже не предусмотрено никаких штрафов.

К счастью, сейчас ведется разработка законопроекта, которым будут внесены необходимые понятия в регулирование сельского хозяйства, такие, как «пищевая продукция», «фальсифицированная пищевая продукция» и другие. Соответственно, эти понятия лягут в основу регулирования и позволят привлекать нарушителей к ответственности. Хочется верить, что наши законодатели смогут принять адекватный закон, который просто необходим, и это не будет очередной плод вдохновения взбесившегося принтера.

Рекордная лососевая путина в этом году обернулась экологической катастрофой. Судя по всему, резко увеличенный разрешенный объем вылова помутил разумы некоторых промышленников, которые взялись ловить рыбы столько, сколько не в силах ни переработать, ни реализовать. Результат – большое количество деликатесной рыбы оказалось просто выброшено на улицу.

Еще в июле в Интернете появилась первая видеозапись, на которой запечатлены огромные кучи красной рыбы, которые лежат себе в перелеске и гниют на солнце. Сейчас подобных видео уже целая коллекция, и, хоть назвать объем выброшенной рыбы по картинке довольно сложно, речь явно идет о тоннах, а, возможно, и о десятках тонн.

Сложно не возмутиться, когда столько рыбы, причем преимущественно самок, полных красной икры, настигает такая судьба, в то время, как над простыми рыбаками, живущими за счет рыбалки, творится рыбоохранный произвол и им шьют уголовные дела с реальным сроком. Браконьерство – это, конечно, плохо, но такое совместное упущение отраслевой науки и промышленности гораздо вреднее, как для экологии, так и для имиджа регулятора.

Довольно популярна версия, что рыбу выбрасывали намеренно, чтобы удержать цену на привычном уровне, однако это маловероятно. Во-первых, хоть рыбы выброшено и много, все-таки это не то количество, которое может заметно отразиться на рынке – сейчас уже выловлено более 600 тысяч тонн, а путина продолжается. Тем более, цена на некоторые виды лососевых заметно упала и продолжает падать.

Во-вторых, такие действия уже не совсем в реалиях современного бизнеса. Конечно, в истории это довольно распространенное явление: в 90-е, как и 2000-е, бизнесмены не гнушались таких радикальных мер, да собственно, и сейчас такие найдутся. Однако крупные компании, в чьих руках находится большая часть квот, все-таки дорожат своей репутацией и будущим отрасли, так что они вряд ли пойдут на такие варварские действия.

Скорее всего, выброшенная рыба – это, так называемый, полулегальный, серый улов, который не удалось вовремя легализовать. В том смысле, что под улов, который имеет право называться легальным, должны быть, по крайней мере, забронированы морозильные контейнеры, не говоря уже о перерабатывающих мощностях и обеспечении полноценной логистики до прилавка. Но, как известно, рыбная переработка много лет находилась в прогрессирующей разрухе, и только сейчас начали предприниматься действия по ее восстановлению, а логистика – вообще слабое место нашего государства.

В сложившейся ситуации очевидно одно – отрасль была не готова к такому увеличению улова и, к тому же, не все бизнесмены в полной мере осознают тонкости своей деятельности. Мало вероятно, что в ближайшие годы лосось подойдет к нашим берегам в таком количестве, как в этом году, но, когда это все-таки случится, мы должны обеспечить ему достойный прием.

Как сообщил в своем аккаунте в Twitter заместитель министра сельского хозяйства, руководитель Росрыболовства Илья Шестаков, по состоянию на 19 августа вылов красной рыбы достиг 400 тыс. тонн, что больше предыдущего рекорда на целых 175 тыс. тонн. За следующие три дня, к 22 августа, было выловлено еще 67 тыс. тонн. В сравнении с 2016 годом (вылов лосося обычно сравнивается по четным и нечетным годам) также зафиксирован рост — на 42% по состоянию на 21 августа, так что вполне вероятно, что путина окажется даже удачнее, чем в рекордном 2009 году, когда за весь период путины выловили 520 тыс. тонн красной рыбы.

Как известно, такой прирост произошел за счет обильных подходов рыбы к берегам Камчатки, которые давно были спрогнозированы. Ученые определили заход лососевых в Охотское море в размере 913 тыс. тонн. Преимущественно за счет прироста вылова красной рыбы общий российский промысел вырос на 4% по сравнению с прошлым годом, до 3,4 млн тонн.

Конечно, есть серьезные опасения, что научные данные могут быть ошибочными, объем допустимого улова был увеличен зря и это сильно ударит по популяции, что в будущем заметно сократит добычу. Однако пока все говорит о том, что популяция находится в прекрасном состоянии: рыба рунным ходом заходит в реки, и даже на Сахалине счастливые медведи больше не забредают в города из-за нехватки пищи, как в прошлом году, а сидят группами по берегам и рыбачат.

Правда, повод для волнения все равно есть: как считают в Ассоциации рыбопромышленников Усть-Камчатского района, на восточном побережье Камчатки существует угроза переполнения нерестилищ, что может нанести серьезный урон популяции нерки. Рыбаки заявляют, что фиксируют ее чрезмерные заходы, в то время как КамчатНИРО в целях увеличения популяции данного вида ограничивает промысел. Естественно, в институте с мнением рыбаков не согласны и уверены в дефиците нерки. В этой ситуации остается только надеяться на компетентность представителей отраслевой науки.

Конечно, такие уловы не могут не отразиться на ценах, которые начиная с 2013 года неуклонно (не считая сезонных колебаний) росли. Уже сейчас хорошо заметно снижение оптовых цен: горбуша на Дальнем Востоке подешевела на 17%, до 120 рублей за килограмм, а кета — на 20%, до 190 рублей за килограмм.

В рознице изменения пока не так заметны — последние 12 месяцев цены продолжали расти, причем рост с июля 2017 по июль 2018 года составил 13%. Зато сейчас наметился явный тренд на их снижение, и, по некоторым оценкам, цены на отдельные виды лососевых могут упасть на 25%. Так что уже осенью потребители смогут покупать больше рыбы, не переживая за семейный бюджет.

Год выдался непростой: денег не было, но мы держались. А отечественные рыболовы держались так, что побили собственный рекорд. По скромным заявлениям заместителя руководителя Росрыболовства Петра Савчука, 2017 стал лучшим периодом за четверть века. Рыбаки вплотную подобрались к общему вылову водных биоресурсов в 5 млн. тонн – прошлогодние 4,8 млн. тонн, которые и так были 20-летним рекордом, приросли 2,7 процентами.

Однако не все сложилось так, как хотелось бы. Самым большим разочарованием года стала лососевая путина – на Амуре, в ходе которой выловили меньше 27 тыс. тонн рыбы (а ведь планировали 250!), и на Сахалине, где добыли около 40 тыс. тонн. Причины неудачи называют самые разные: кто-то винит слабую динамику подходов, наводнения и деятельность браконьеров, кто-то – излишнюю промысловую нагрузку, сдерживающую воспроизводство ресурса, неверные подходы в научной деятельности, а кто-то просто сетует на погоду. Как бы то ни было, красной рыбы выдался «несезон». Впрочем, подобные результаты никак не повлияли на оптимистичные прогнозы на будущий год – ожидаются новые успехи и новые рекорды.

Конечно, несмотря на печальные итоги лососевой путины, Дальний Восток остается лидером по вылову рыбы. Минтая добыто чуть больше, чем годом ранее —  1,711 млн. тонн, а общий объем вылова в дальневосточном бассейне превысил 3 млн. тонн.

Вслед за Дальним Востоком, как обычно, идет Северный бассейн. Там добыча выросла на 2,5 тыс. тонн и достигла 569,2 тыс. тонн, из них 391,8 тыс. тонн приходится на треску и 103,7 тыс. тонн – на пикшу.

В Азово-Черноморском бассейне объем добычи снизился, на 13,4 тыс. тонн. В Волжско-Каспийском бассейне и Балтийском море напротив, наблюдается прирост, но незначительный – 3 тыс. тонн в первом и 1,8 тыс. тонн во втором. В водах иностранных государств нашим рыбакам также удалось улучшить прошлогодний результат – на 61,3 тыс. тонн.

Личным достижением в этом году может похвастаться республика Карелия, где объем добычи и выращивания водных биоресурсов достиг отметки в 118 тыс. тонн, что стало для них лучшим показателем с 1992 года.

Хорошие новости пришли к нам и из Крыма. Во-первых, там продолжает увеличиваться число рыбодобывающих предприятий. Если в 2016 году их было 267, то в 2017 стало уже 304. Во-вторых, очевиден прирост по добыче всех видов: хамсы добыто на 5 тыс. тонн больше, чем в 2016 году, барабули выловили 613 тонн (против 439), ставриды – на 200 тонн больше, вылов смариды и кефали также незначительно увеличился. В итоге улов превысил результат 2016 года на 30%.

Несмотря на то, что самыми популярными видами остаются лосось и минтай, отечественными рыболовами продолжается освоение – и притом успешное – таких перспективных объектов как скумбрия и сардина иваси. Улов первой увеличился в 5 раз (до 51 тыс. тонн), а второй – в 2,5 раза (до 16 тыс. тонн). Таких потрясающих успехов удалось достичь благодаря обнаружению новых скоплений в Тихом океане.

Успешная добыча повлияла и на ситуацию импорта/экспорта в стране. Глава Росрыболовства Илья Шестаков уверяет, что Россия вполне способна обеспечить себя рыбой, а импортируем мы товар в основном для того, чтобы порадовать отечественного покупателя разнообразием ассортимента. Жаль, что с такими ценами выбирать особенно не приходится. Как бы то ни было, около 80% продукции, которую мы видим на прилавках, было добыто нашими рыболовами.

Судя по недавним новостям, в плотный график работников рыбной отрасли решили добавить еще одно мероприятие – на 27 февраля запланировали IV Всероссийский съезд рыбаков. Причем главной повесткой встречи должно стать сохранение исторического принципа рыбной добычи.

В ходе пресс-конференции, отвечая на эмоциональный вопрос директора Мурманского рыбокомбината Михаила Зуба, президент России Владимир Путин упомянул, что исторический принцип трогать нельзя. Отсюда вопрос – зачем тогда съезд? Зачем стаскивать рыбаков со всей – хочу заметить, немаленькой – страны ради повестки, по которой все решения уже приняты?

Менять действующее и совсем недавно обновленное законодательство – губительно для отрасли. Это может в очередной раз отложить программу инвестиционных квот, и тогда обновление флота просто не угонится за его выбытием, а отрасль потеряет более миллиона тонн сырья от годовой добычи.

Президент ВАРПЭ Герман Зверев уверен в том, что новое изменение закона – далеко не блестящая идея. «Предлагаемая схема – способ ампутации части предприятий, которые обеспечивают вылов значительной части водных биоресурсов», – приводит его слова агентство FishNews. Кроме того, Зверев добавил, что в случае пересмотра базового принципа этого законаэкономическое цунами может просто смести все существующие инвестиционные проекты.

«Все решения были приняты в 2015 году на Госсовете, – согласен президент Ассоциации добытчиков краба Дальнего Востока Александр Дупляков. – Прошло-то всего два года, только сформировано новое законодательство». Вот и становится понятно, что для такой массовой встречи просто нет достойной повестки.

О плотности графика говорить приходилось не раз: помимо иностранных выставок (Циндао, Брюссель, Бостон…), теперь рыбакам необходимо участвовать в Международном рыбопромышленном форуме в Санкт-Петербурге, также никуда не делись ВЭФ, World Food, Росагропром, «Золотая осень». И это далеко не полный список – такими темпами скоро не останется времени на сам промысел. Вообще, частота столь «важных» событий настораживает и наводит на мысли об их низкой результативности. А главное, каждое такое мероприятие требует больших материальных вложений – везде установлены тарифы и вступительные взносы. Складывается впечатление, что это новый вид обязательного побора.

Безусловно, встречаться с представителями власти рыбакам надо, но зачем собирать всю массовку? Проблем достаточно, и у каждой своя специфика, свои подводные камни и свои задачи. Скорее, нужен более дифференцированный подход: локальные проблемы должны решаться локально, при необходимости – с привлечением федерального правительства. Иначе получится большой базар, по итогам которого никаких важных решений принято не будет.

«Президент на пресс-конференции 14 декабря четко высказался за сохранение исторического принципа, сказал, что соберет совещания по развитию рыбной отрасли. Вот к этим совещаниям и нужно готовиться – предложения сообщества быстрее будут услышаны, – считает председатель совета Ассоциации судовладельцев рыбопромыслового флота Юрий Алексеев. – В ближайшее время также важно обеспечить справедливое распределение инвестквот, чтобы без задержек начать строить флот и объекты береговой переработки. Вот над чем сейчас, думаю, нужно Росрыболовству работать со всем рыбацким сообществом, а не тратить время на съезды».

Исполнительный директор Рыбного союза Сергей Гудков, напротив, считает, что съезд должен пройти. «Сейчас перед рыбаками стоит вопрос не столько раздела пирога, сколько размера получившихся кусочков, так что повестка очевидна – нужно правильно распределить государственные квоты, – рассказал он. – Однако такое глобальное событие не должно организовываться в экстренном порядке и в столь сжатые сроки. 2-3 месяца – это, скорее, время, необходимое для организации общего собрания или собрания совета директоров, а не всероссийского мероприятия. С другой стороны, по большому счету отраслевые союзы в достаточной мере представляют интересы игроков для решения поставленных вопросов».

По сути, какая бы повестка сейчас ни родилась, смысл мероприятия будет туманным и размытым, ведь основные направления для развития отрасли уже определены. Необходимо заниматься проблемами отдельных регионов и бассейнов, а не отвлекать рыбаков от работы, в то время как им надо сосредоточиться на самом сложном периоде путины.

Как говорится, лучше скверный конец, чем история без конца. На Дальнем Востоке наконец-то завершилась лососевая путина, которая еще до своего начала была объявлена провальной. В целом к концу октября на Дальнем Востоке рыбаки выловили свыше 351 тыс. тонн тихоокеанских лососевых, что на 18%, или 76 тыс. тонн, меньше, чем годом ранее. Отставание довольно значительное, однако действительно ли итоги путины оказались столь драматичны?

Для сравнения, с 2009 по 2016 год лососевая путина на Дальнем Востоке колебалась от 350 тысяч до 552 тысяч тонн (рекордным был 2009-й). Значения, конечно, минимальные, но в пределах нормы. А учитывая, что прошлогодний улов был довольно внушительным (более 420 тыс. тонн), можно предположить, что изменилась цикличность подходов лосося – ранее в нечетные года рыбы было больше, чем в четные. И это еще одна причина, почему на 2017-й никто не возлагал особых надежд – вплоть до заблаговременного объявления его неудачным.

Впрочем, окончательно восторжествовать пессимистам не удалось. Каковы же настоящие итоги 2017 года?

Естественно, рекордсменом по вылову оказался Камчатский край, где рыбаки успешно поймали более 241 тыс. тонн. Одной из лучших по объему добычи стала Петропавловско-Командорская подзона – там было получено около 15 тысяч тонн нерки. В целом прогнозы в Западно-Камчатском регионе на 2018 год положительны.

Ситуацию в Хабаровском крае можно охарактеризовать следующим образом: все не так страшно, как ожидалась. Председатель регионального комитета рыбного хозяйства Кирилл Фирсов отметил, что путина прошла на уровне среднемноголетних значений – итоговый показатель составил около 48 тыс. тонн. Вылов на Амуре тем не менее несколько ниже последних лет – около 25 512 тонн кеты, из которых 23 597 тонн – промышленный лов.

Уловы в Николаевском районе, на который ранее приходилось 90% от общей добычи в регионе, в этом году сократились почти на треть – его доля упала до 60-67%.По мнению Кирилла Фирсова, причиной стало снижение подходов после «богатых» годов. «В последнее время мы видели, что Амур давал неплохие результаты, и все были довольны». В целом, несмотря на снижение улова, можно сказать, что регион остался «на плаву».

Охотоморское побережье обрадовало 21 174 тоннами горбуши. Сахалинский залив тем временем не достиг рекомендованного уровня. Из 9 624 тонн лососевых выловлено лишь 6 973 тонны – это примерно 3 354 тонны кеты и 3 618 тонн горбуши. Собственно, винить рыбаков не стоит – такой подход поспособствует сохранению популяции рыбы и дальнейшему увеличению улова.

А вот результаты берегов Сахалина и Курил положительными назвать сложно: как отмечает fishkamchatka.ru, общий вылов в данном регионе составил около 50 тысяч тонн, что является одним из самых низких показателей для последних 30 лет. В то же время бывали моменты и похуже – так, по заявлению замдиректора ТИНРО-центра Игоря Мельникова, в 1972 году было добыто лишь 35 тысяч тонн красной рыбы.

Собственно, путина 2017 года на Дальнем Востоке показала, что не так страшен черт, как его малюют: данные по вылову варьируются в зависимости от региона, а существующие отклонения поддаются грамотной корректировке и вписываются в общую динамику. Что будет дальше? Поживем – увидим.

В московском «Экспоцентре» прошла выставка продуктов питания WorldFood Moscow 2017, где российские производители и дистрибьюторы вместе с зарубежными гостями смогли на инвесторов посмотреть и себя показать. Пока одни представители любовались дарами моря, вторые радовались обилию гостей, а третьи сетовали на проблемы с организацией, рыбная общественность обсуждала насущные вопросы законодательства и новых технологий в рыбной промышленности.

Мероприятие проходило с 11 по 14 сентября в «Экспоцентре» в символичной близости от Москвы-реки. Павильон номер 7 общей площадью 15 с лишним тысяч квадратных метров собрал под одной крышей рыбодобытчиков, дистрибьюторов, переработчиков, производителей техники и перевозчиков. По заявлению организаторов, в выставке приняло участие 122 компании из 15 стран – в общей сложности 28 000 представителей оптовых и розничных компаний, которым предстояло побороться за внимание инвесторов. Изначально площадка позиционировала себя как пространство для коммуникации между потребителями и производителями — как сообщается на сайте выставки, 82% посетителей принимают или влияют на решение компании.

Среди компаний, демонстрирующих свою мороженую, соленую, охлажденную продукцию (а также пресервы, полуфабрикаты, морепродукты и проч.) присутствовали Рыболовецкий колхоз им. В.И. Ленина, «Ладога», Русская рыбопромышленная компания, «Остров», НОРЕБО и прочие. Все это наглядно показало, как российские рыбопромышленные компании осваивают российский розничный рынок, что актуально в условиях падающего спроса на рыбу.  

Также в рамках выставки прошла многообещающая деловая программа Fishtech «Оборудование и технологии для выращивания, добычи и переработки рыбы и морепродуктов». В ее тематику 11 сентября были включены вопросы нормативно-правового регулирования в области аквакультуры, современные научно-технические разработки и их применения в области рыбоводческого бизнеса.  Пожалуй, насыщенной и острой была проблематика сессии 12 сентября, посвященная новому технологическому регламенту «О безопасности рыбы и рыбной продукции», который уже успел напугать одних рыбаков новыми требованиями и обрадовать других унификацией.

К другим темам относились лицензирование в рыбоводстве и проблема региональной кооперации. Сессии 13 и 14 сентября перенесли акцент на технологические решения в рыбной промышленности, а также финансовые вопросы, в частности, в сфере кредитования. Формат дискуссии в рамках круглых столов позволил посетителям – настоящим профессионалам и акулам рыбного бизнеса – обсудить наболевшие вопросы в самых разнообразных сферах и быстро продемонстрировать обратную связь. Сам формат проведения подобных докладов (круглые столы) является примером реализации достаточно новой практики для российского рыбного рынка, где выставки и форумы только развиваются. Обилие актуальных тем и формат мероприятия если не в полной, то в более-менее достаточной мере реализуют заявленную идею коммуникационной площадки.

Естественно, дискуссии и обсуждения хороши, но какая может быть рыбная выставка без рыбы? Производители из разных стран приложили все усилия, чтобы привлечь внимание самой искушенной публики обильным рыбным «урожаем» под блестящим стеклом холодильных аппаратов. Мидии, устрицы, кижуч, кета, минтай, камбала, лосось, икра и прочие дары моря, красиво разложенные на кубиках льда, не смогли оставить равнодушными даже самых заядлых рыбных гурманов.

Конечно, World Food не обошлась без нареканий в сторону организатора: кто-то сетовал на многочасовую очередь перед разгрузкой машин с экспонатами, кто-то на то, что не выносился мусор, а кто-то просто посчитал, что ему не хватило внимания от принимающей стороны. Все эти жалобы сводятся к нехватке и неподготовленности персонала, что является вечной проблемой таких масштабных  мероприятий. Несмотря на это, в целом, выставка удалась, тем более что все негативные впечатления сгладила прекрасная русалка, с которой не сфотографировался только ленивый.

Тревожные вести продолжают идти с Дальнего Востока: красная путина ознаменовалась аномально малыми подходами лосося к берегам Сахалина. На официальном уровне она была названа провальной: как сообщила eastrussia, на охотоморском побережье Сахалина, по состоянию на 31 августа, добыто лишь 24% от планируемого объема. Лосося становится все меньше и меньше, несмотря на активное строительство рыбоводных заводов, и вопрос «кто виноват?» постепенно отходит на второй план – всех больше волнует, что делать.

А виновных оказалось предостаточно. По заявлению губернатора Сахалинской области Олега Кожемяко, причиной рекордно низкого улова стал неконтролируемый отлов рыбы, значительно превышающий промысловую нагрузку региона. «ТИНРО-Центр», в свою очередь, не спешит во всем винить людей. Так, по мнению его сотрудников, причиной слабого подхода горбуши и низких объемов ее вылова в Сахалинском заливе могло стать изменение миграционного потока в море, вызванное частыми штормами, паводками, ураганами, размывающими нерестилища. Экологи в свою очередь объясняют провальную путину циклическими закономерностями: низкий улов 2017 года обусловлен такими же низкими показателями 2015 года. Кроме того, есть версия, что каждые 25 лет лосось и иваси меняют друг друга, но вот только как объяснить, почему это правило действует только на Сахалине и не распространяется на Камчатку?

Однако теперь уже поздно «пить боржоми» или искать «стрелочника» – важно понять, как восстановить популяцию морского зверя. Первой инициативой (кстати, выдвинутой 12 августа) стало закрытие  добычи лососевых в сахалинском заливе Терпения. Интересно, что под него попали не только промышленники, что вполне ожидаемо, но и простые рыбаки-любители и представители коренных народов, для которых рыбный промысел имеет принципиально важное значение. Эта мера направлена на восстановление популяции лосося через заполнение естественых нерестилищ и воспроизводство рыбы, что, в принципе, является правильным шагом. Особую роль в данной ситуации играют рыбоводные заводы, которые, по мнению главы Сахалинской области, «должны дополнять и увеличивать репродуктивный потенциал природных нерестилищ, а не замещать их».

Правда, в реальности все оказалось не так радужно как на словах: рыбоводные заводы стали одной из угроз эффективности запрета на отлов. Среди подобных предприятий распространена следующая практика: рыба, приплывающая в близкие к заводу реки, принимается за «искусственную и заводскую», и ее не пропускают к естественным нерестилищам. Логично предположить, что в подобных условиях речь идет скорее о восстановлении и пополнении бюджета рыбных заводов, чем о спасении рыбной популяции. Более грамотной мерой в сложившейся ситуации является обеспечение допуска «искусственной» «заводской» рыбы к естественным нерестилищам.

К числу мер, предлагаемых экологами, относится ликвидация РУЗов – рыбоучетных заграждений, предназначенных для подсчета заходящей на нерест рыбы и предотвращения «заморов» на глубине, когда рыба набивается в нерестилища в больших количествах и погибает. В действительности РУЗы используются как очередное средство вылова рыбы: как отмечает «Радио Свобода» со ссылкой на Экологическую вахту Сахалина, РУЗ выставлялись даже на нерестилищах, заполненных на 20%. В последние годы нерестилища заполнены всего на 4,5% от нормы.

Запрет на отлов рыбы несет в себе значительные риски. Свято место пусто не бывает, и на смену покидающим путины честным рыбакам придут браконьеры, борьба с которыми встает отдельным вопросом.  Даже если рыба будет проходить на нерест, она рискует столкнуться с неупорядоченным рыболовством, что также приведет к сокращению мест для лососевых нерестов. Путей решения этой проблемы много: с одной стороны, необходимо ужесточение контроля над реками, что обеспечивается рыбопромышленнниками, с другой стороны, требуется внесение изменений в закон о рыболовстве, чтобы ужесточить наказание за незаконный промысел. Впрочем, это уже совсем другая история.