В необходимости обновления рыбопромыслового флота сомнений не осталось уже ни у кого. Приятно то, что уже заработала программа инвестиционных квот, за счет которой российские верфи буквально засыпало заказами. Однако в эту программу попали далеко не все виды судов, а лишь те, которые необходимы для добычи основных объектов промысла (минтай, сельдь, горбуша и т.д.).

Тем не менее, обновлять надо весь флот. Концентрация на основных объектах промысла – это, конечно, хорошо, но это неизбежно приведет к сокращению общего улова и к уменьшению продуктового разнообразия на прилавках. Ежегодно в нашей стране выдаются рекомендации на вылов более полумиллиона тонн так называемых «неОДУемых», но скоро их будет нечем ловить.

Вопрос субсидирования судостроения поднимался не раз, и, наконец, началась проработка нормативных актов, призванных обеспечить эту инициативу. 14 декабря на федеральном портале проектов нормативных правовых актов появилось уведомление о начале разработки документации под внедрение новой меры поддержки в отношении судовладельцев, которые строят новые суда рыбопромыслового флота.

По первичной документации ясно, что в программу попадают суда до 35 метров в длину и, что субсидия будет покрывать до 25% от их стоимости. Правилами также предусматривается требование к уровню локализации использования материалов корпуса судна и судового комплектующего оборудования – то есть, как и программа инвестиционных квот, здесь заложена идея развития российского судостроения.

Как говорится в уведомлении, данная мера государственной поддержки позволит стимулировать строительство малых рыбопромысловых судов прибрежного плавания в количестве более 120 единиц. Планируемый срок вступления поправок в силу – июль 2019 года.

В настоящий момент на портале regulation.gov.ru идет общественное обсуждение данного проекта, которое продлится до 27 декабря, так что если есть полезные идеи и желание поучаствовать – регистрируйтесь на портале, или отправляйте свои предложения ответственному за разработку проекта сотруднику – заместителю начальника отдела технического регулирования и гражданской морской   техники Департамента судостроительной промышленности и морской техники Министерства промышленности   и торговли Российской Федерации, Тимофееву Алексею Михайловичу (timofeevam@minprom.gov.ru).

Согласно новому исследованию, стратегическое планирование может способствовать активизации рыбной промышленности других стран.

Всесторонняя модернизация российской рыбопромышленной отрасли свидетельствует о том, что будущее рыболовства заложено в развитии технологий, и что если крупнейшая страна может оживить свою рыбную промышленность, то это могут сделать и другие страны — производители морепродуктов.

Такое заключение сделано на основе нового исследования, проведенного Arctica Finance и Iceland Ocean Cluster, в котором рассмотрено, какой урок можно извлечь из развернувшейся в России модернизации рыбопромышленного сектора.

В июне Arctica Finance и Iceland Ocean Cluster создали партнерство, цель которого — расширение возможностей рыбной промышленности с акцентом на финансировании проектов, связанных с рыболовством, побочными продуктами из морепродуктов и биотехнологией во всем мире.

Авторы опубликованного доклада, Хуни Йоханнессон из Arctica Finance и основатель Iceland Ocean Cluster Тор Сигфуссон подробно рассказали о развитии российской индустрии морепродуктов, которое началось в 2009 году, когда была принята соответствующая Стратегия.

«Целью Стратегии развития рыбохозяйственного комплекса Российской Федерации на период до 2020 года, вступившей в силу в 2009 году, является создание условий для устойчивого социально-экономического развития российской рыбной промышленности и укрепление России в качестве лидера отрасли», — пишут авторы в отчете.

По их словам, с момента запуска Стратегии Россия активно инвестировала и модернизировала рыболовный флот и перерабатывающий сектор страны. Однако внутренняя оценка прогресса в 2015 году показала, что обновлено только 26% рыболовного флота, тогда как целью было построить 380 рыболовных и 120 холодильных судов до 2020 года. Стратегия была быстро пересмотрена и ее реализация продолжается с новым сроком — до 2030 года.

Хуни Йоханнессон и Тор Сигфуссон полагают, что уроки, извлеченные из опыта активизации промышленности в России, могут помочь другим странам улучшить свой сектор рыболовства и переработки.

В частности, исследование указывает, что рыболовным странам необходимо использовать возможности технологических достижений.

«Потребители нуждаются в более качественных продуктах, а технологические достижения могут повысить эффективность и экономию, а также дать больше продуктов с добавленной стоимостью, — отметили исследователи. — Другим странам важно обратить внимание на то, что оживить рыбопромышленный сектор можно, следуя разработанной стратегии и гарантируя ее исполнение».

Источник: IntraFish

Абсурд, который длился на протяжении многих лет, казалось бы, подошел к концу. Благодаря предвыборной инициативе новоиспеченного врио губернатора Приморского края Олега Кожемяко во Владивостоке наконец-то появилась доступная рыба. Но не помешают ли снижению цен участники рынка, которые теряют от этой инициативы часть дохода?

Высокие цены на рыбную продукцию в рыбодобывающем регионе — дело обычное для нашей страны. Цепочки перекупщиков, усложненная логистика, бесконтрольные наценки торговых сетей, а также удорожание продукции на внешнем рынке — все это влияет на стоимость рыбы в местных магазинах. Дошло уже до того, что в Москве рыба стала дешевле, чем в Приморье, где вместо морепродуктов проще купить парное мясо.

Суть инициативы главы региона в том, что рыбодобывающие компании (такие как «НБАМР», «Русская рыбопромышленная компания», «Акватехнология», «Доброфлот», «Норебо», «Преображенская база тралового флота» и ряд других) заключают прямые договоры на поставку продукции с торговыми сетями (такими как «Реми», «Самбери», «Фреш 25», «ОК», «Парус», «Мой Март» и «Рыбный островок»). Рыбаки выделяют часть своего улова основных потребляемых на внутреннем рынке видов рыб (это горбуша, минтай, сельдь, навага, камбала), а торговые сети, в свою очередь, обязуются ограничить свои наценки до 15–25% от оптовой цены.

Результаты не заставили себя долго ждать — уже сейчас во Владивостоке горбушу можно приобрести по 110 руб./кг, минтай — по 75, а сельдь — по 49. Однако у инициативы, конечно же, нашлись и противники — это Всероссийская ассоциация рыбохозяйственных предприятий, предпринимателей и экспортеров (ВАРПЭ), которая моментально направила кляузу в Федеральную антимонопольную службу (ФАС). Якобы глава региона своими действиями нарушает антимонопольное законодательство и мешает развитию конкурентного наращивания цен.

Конечно, из-за упрощенной и всем понятной схемы функционирования рынка кто-то может упустить прибыль. Например, те, кто намеренно завышал цены, присутствуя в логистической цепи ненужным звеном. Нанесет ли это урон рыбакам? Вряд ли. Напротив, им, можно сказать, дают в руки покупателя, который приобретает у них рыбу напрямую по оптовой цене.

С торговыми сетями все немного сложнее, все-таки розничная торговля рыбой — дело рисковое, но если обеспечить качественную доставку и хранение и правильно прогнозировать складские запасы в соответствии с продажами, то наценки в 15–25% хватит для покрытия убытков, а возможно, и для выхода на прибыль. Плюс, как заявил Олег Кожемяко, бизнес покажет населению, что несет социальную ответственность, а это лучше всякой рекламы.

Непонятно, почему ВАРПЭ выступила против. Видимо, предприятия, входящие в ассоциацию, называются рыбохозяйственными потому, что возомнили себя хозяевами рыбы. Неужели такие объемы рыбы, выделенные на стол пенсионерам, смогут навредить чьему-то бизнесу? В Приморском крае проживает менее 2 млн человек. Вряд ли на это доброе дело даже при самом оптимистичном сценарии будет выделяться более 20 тыс. тонн рыбы.

В общем, решение ФАС пока неизвестно, но Кожемяко уверяет, что работу продолжать будет в любом случае. Другой вопрос, получится ли у него?

Стоит отметить, что на Сахалине, где Кожемяко был губернатором с 2015 года, уже три года успешно работает аналогичная схема, благодаря которой жители имеют возможность покупать навагу, горбушу, минтай, сельдь, терпуг и др., а также несколько видов рыбных консервов с минимальной торговой наценкой в 15%. На Сахалине проблем с ФАС, по крайней мере, губящих инициативу, не возникло.

Глава ассоциации рыбных хозяев, господин Герман Зверев — это человек, который в последнее время яро выступает в поддержку добытчиков краба: то старается выбить для них дополнительные квоты под инвестиционные цели, то бьется за идею, что весь краб должен принадлежать только им (а вовсе не государству, и уж тем более не гражданам).

Крабы вообще очень интересный ресурс — их цена в магазинах такая, что подавляющая часть населения не может их себе позволить. При этом их у нас добывается довольно много, и они могли бы приносить неплохой доход в бюджет. То есть косвенно доставаться населению и чуть-чуть приподнимать уровень жизни. Сейчас они повышают средний уровень жизни только за счет увеличения состояния очень богатых людей. Этих людей как раз и поддерживает Герман Зверев, причем с таким напором, что становится очевидной его личная выгода. Зато, как только у простых граждан, у пенсионеров появилась возможность разнообразить свой рацион морепродуктами, ВАРПЭ выступила резко против — судя по всему, снова отстаивается выгода близких к главе ассоциации людей.

Откуда у Германа Зверева столько неприязни к простым людям, не до конца ясно. Возможно, он попал под влияние «находкинского спрута» — это криминальная организация, которая много лет управляет Приморским краем и, вероятно, имеет свои интересы на рыбном рынке; возможно, он просто имеет хороший личный стимул, но ситуация складывается не из приятных. Тем не менее рыба в магазинах пока что продается, и инициатива Кожемяко еще работает. Будем надеяться, что ФАС не найдет никаких нарушений в том, что люди могут позволить себе пищу и проблема, которая столько лет напрашивалась быть решенной, на этот раз действительно будет решена.

Калининградский судостроительный завод Янтарь (входит в Объединенную судостроительную корпорацию) принял заказ на постройку большого морозильного траулера. В случае успешного исполнения заказа, судостроитель приобретет компетенцию, которой нет ни у одной другой российской верфи.

Заказчиком выступил Рыболовецкий колхоз имени Ленина – одно из старейших добывающих предприятий. Закладка судна запланирована на июль 2019 года, а со стапелей оно сойдет к 2023 году.

Действительно, таких крупных траулеров у нас еще не строили – судно будет 121 метр в длину, 21 метр в ширину, а его водоизмещение составит около 5 тысяч тонн. Конечно, ОСК строит суда и покрупнее, но для гражданского флота это и правда, в новинку. Кроме того, что это самое крупное рыбодобывающее судно в России, оно еще и самое дорогое – 100 миллионов евро без учета затрат на проектирование.

Помимо орудий лова и современных морозильных трюмов, судно будет нести на своем борту рыбоперерабатывающий завод с объемом выпускаемой продукции около 150 тонн в сутки. По данным «Коммерсанта», судно соответствует «типу А» постановления 932 правительства РФ, то есть этот тип судна дает возможность получения максимальной добычной квоты.

За разработку проекта 5670WSD взялась компания ООО «Вяртсиля Восток» (Санкт-Петербург) – дочка финской компании Wartsila. Это известная во всем мире компания – на их двигателях, например, плавает крупнейший в мире круизный лайнер «Oasis of the Seas». Однако, с проектированием могут возникнуть затруднения – по правилам правительства РФ, разработка проектной документации судна должна вестись на территории России. У российской структуры компании нет опыта в разработке подобной документации, так что для получения «квот под киль» партнерам придется выкручиваться. Но такая игра стоит свеч – в случае выделения максимальной квоты, судно может рассчитывать более чем на 25 тысяч тонн ВБР в год.

Контракт между Рыболовецким колхозом имени Ленина и судостроителем был подписан еще 18 октября, но в силу он вступит только после прохождения необходимых корпоративных процедур – вероятно, речь об одобрении со стороны правления ОСК.

Стоит добавить, что «Янтарь» уже строит для того же заказчика серию из трех среднетоннажных судов проекта SK-3101R, которые должны быть сданы уже в 2019 году. «Расширение гражданской линейки продукции – важная составляющая стратегии предприятия. – рассказал генеральный директор ПСЗ «Янтарь» Эдуард Ефимов. – Мы готовы и дальше развиваться в гражданском сегменте, предлагая заказчикам оптимальные варианты взаимодействия и качественную продукцию».

Приобретение компетенций строительства крупнотоннажных добывающих судов – действительно важный шаг как для судостроительной отрасли, так и для рыбной промышленности, о котором несколько лет назад можно было только мечтать. Будем надеяться, что этот рекорд все-таки будет достигнут, а также, что он не будет последним – ведь от такого прогресса выигрывают все.

Неустанный крабовый скандал продолжился ответом на мою последнюю статью. Приятно осознавать, что мои публикации читают коллеги по цеху, что, порой, даже вызывает некоторый резонанс. Так уважаемый Сергей Вахрин, главный редактор отраслевого портала Fishkamchatka, опубликовал ответ на мою последнюю статью. При этом, очень похоже, что сделал он это в извинение перед своими заказчиками – ведь мой текст он тоже выставил на сайт. Потом конечно удалил, но в кэше яндекса можно найти тому подтверждение: http://fishkamchatka.ru/articles/russia/26538/

К сожалению, Сергей видимо не понял логику изложения моей позиции, поэтому хочу более подробно ее разъяснить.

Во-первых, автор выделяет моей статье «особое место» на фоне других публикаций по теме введения крабовых аукционов:

«Особое — потому что в этой статье крабовая ситуация переворачивается с ног на голову».

Не очень понимаю данный тезис. Возможно, автор считает, что только его позиция верная, а другая не соответствует действительности… оставим на совести Сергея.

Пропущу измышления касательно «закона и криминала», тем более уважаемый Сергей Вахрин прямо обвиняет Правительство РФ в криминале…

Отдельно хочу остановится на тезисе о «Русской рыбопромышленной компании».  Я всегда оперирую только фактами и цифрами. Особо не следил за этим конфликтом, но видимо пора посмотреть. Прочитал множество статей, во-многих РРПК обвиняют в подготовке письма на имя Президента с предложением рассмотреть возможность введения аукционов при распределении крабовых квот.

Я не поленился и решил найти первоисточник, на который все ссылаются. Первое упоминание о письме и его авторстве было в газете «Коммерсант» от 20 ноября 2017 года. Дословно: «Собеседники “Ъ” в отрасли считают, что такие решения могут быть выгодны новому крупному игроку с существенными финансовыми ресурсами, который хочет зайти на рынок и вытеснить мелкие компании. Так, источники “Ъ” называют Русскую рыбопромышленную компанию (РРПК), основные бенефициары — Глеб Франк и Максим Воробьев. В мае РРПК впервые вышла на рынок краба, выиграв несколько тендеров на вылов».

Собственно говоря, авторы ссылаются на некие источники и подтверждают свои измышления тем, что РРПК уже поучаствовала в аукционах. Вся дальнейшая информационная буча отталкивается от этой публикации, и все ее используют как подтверждение уже «доказанного факта». Для любого здравомыслящего человека — это не факт.

А вот факты и логика, которую многие не хотят видеть:

• ФАР, несмотря на сопротивление отрасли, продавил программу инвестиционных квот. Сейчас российские верфи завалены заказами на строительство новых пароходов. 33 твердых контракта на строительство траулеров и 18 береговых предприятий.
• ФАС продавила решение по иностранным владельцам компаний и флота. Теперь все компании зарегистрированы в России, рыболовецкий флот ходит под Российским флагом.
• Силовики взяли под контроль лов и перегрузы. Браконьерство упало в разы.

Сейчас очевидно, что все эти решения, несмотря на сопротивление многих участников, пошли на пользу и отрасли и стране, а рынок становится все более цивилизованным. На мой взгляд – это заслуга последовательной государственной политики.

Кстати, государство выполняет свои обещания – никто не пересматривал принципы распределения квот до окончания 10-летних договоров. Сейчас, перед заключением новых, имеет полное право внести стимулирующие корректировки. Как показала практика, самосознание многих игроков в отрасли весьма на низком уровне. Значит требуется внешняя мотивация.

Что касается общественных деятелей, которые защищают интересы отрасли, то мне это видится в другом свете. Если сопоставить факты, то получается, они защищают интересы отдельных игроков, а это, простите, уже не интересы отрасли.

Факты, пожалуйста:

Решил посмотреть, позицию и логику изложения доктора экономических наук г-на Делягина. Как мы помним, история началась в ноябре, но Делягин обратил на нее внимание только в марте и очень рьяно взял с места в карьер, сразу сделав две публикации 13 и 14 марта. При этом, видимо еще не разобравшись в теме заявил, что на аукционы собираются выставить только КАМЧАТСКОГО краба. Мне кажется здесь оговорка по Фрейду – СЗРК является монополистом по квотам на камчатского краба в Северном бассейне. Вот ушки-то сразу и вылезли…

В остальном – фактуры и обоснований в этих статьях доктора экономических наук мизер, а вот «праведного гнева», истерик и обвинений всех и вся хоть отбавляй. Да и фактура его практически полностью повторяет данные и выводы, которые использует другой видный экономист, кандидат экономических наук, по совместительству председатель ВАРПЭ, Ассоциации добытчиков минтая и член экспертной группы Комиссии РСПП по рыбному хозяйству и аквакультуре Г.С. Зверев.

Я посмотрел публикации и доклады Германа Зверева разных лет и выявил закономерность – его позиция колеблется «вместе с линией партии». Например: то он яро противостоит идее инвестиционных квот в 2016 году, а потом начинает восхвалять экономические эффекты для страны после того, как Правительство запустило этот механизм. Как же, механизм заработал, можно и к славе прильнуть.

С учтём профессионального журналистского прошлого Г.Зверева, манипуляция фактурой фантастическая:

Подготовить доклад с бравурным рапортом об экономической отдаче рыбной отрасли с цифирью о налоговых отчислениях за последние годы, при этом забыв указать, как на это повлиял в разы скакнувший курс доллара. И ведь известно же ему, что цены на рыбу формируются за рубежом и не в рублях. Да и большая часть добываемой у нас рыбы продается отнюдь не в России. Прямо руки чешутся проверить диссертацию кандидата экономических наук Г.Зверева на плагиат.

Кстати, цифры в его докладах за разные годы тоже не совпадают. Например, в докладе за 2016 год от имени комиссии РСПП за подписью Зверева данные по выручке отрасли в 2013 и в 2014 годах на 10-ки миллиардов отличаются от данных в письме РСПП на имя министра финансов А.Г. Силуянова, которое родилось несколько недель назад.

А в недавнем развернутом интервью, «эксперт» в области мирового рыболовства г-н Зверев заявляет, что в мире «исторический принцип» закреплен во всех странах и не меняется десятилетиями. Рекомендую ему почитать, как примерно год назад изменилось законодательство Фарерских островов, где аукционы теперь проводятся ежегодно… а также больше читать международные отраслевые новости. Или, быть может, он замечает только то, что ему выгодно?

Давайте смотреть фактам в лицо и оценивать реальный, а не гипотетический эффект от деятельности государства и рыбаков. А факты показывают одно – действия государственных органов стимулируют развитие не только рыбной отрасли, но и смежных. Таким образом, давая кумулятивный эффект для экономики России.

Вот такая моя логика!

Вот уже почти год не утихает скандальное разбирательство вокруг квот на вылов крабов. При этом интрига все еще держится, хотя многим эта тема уже порядком надоела. По крайней мере, сейчас начала вырисовываться картина, кем на самом деле скандал был инициирован и кому введение квотных крабовых аукционов может серьезно усложнить жизнь.

Сами по себе аукционы на такой прибыльный объект промысла, как краб, — вполне логичный вариант для отрасли. Сверхдоходы, которые имеют владельцы краболовных предприятий, — это, конечно, здорово, но не совсем, скажем, прилично. Разница между выручкой и чистой прибылью все-таки должна быть более заметной.

Естественно, как только стало известно о еще только предполагаемой инициативе, по понятным причинам начал подниматься шум, ведь никто не хочет ужиматься в роскоши. В СМИ стало появляться множество статей с позицией против аукционов, хоть, стоит заметить, под аукционы планируется выделить только 50% крабовых квот. Даже начались угрозы, направленные на судостроительную отрасль: мол, краболовы в случае введения аукционной системы начнут рвать контракты, заключенные с верфями.

Тут возникает вопрос: а все ли краболовы готовы к таким радикальным мерам? Причем вряд ли они действительно так уж много потеряют из-за аукционов, скорее, просто себестоимость их продукции вырастет процентов на 5–10. Однако если рассмотреть крупнейших российских краболовов, все встает на свои места.

Больше всего крабов в нашей стране добывает компания «КУК» — у нее квота на 2018 год более 9 тысяч тонн. По данным СПАРК за 2016 год, у компании практически нет займов, чистая прибыль составила 5,4 млрд рублей, а также было приобретено ценных бумаг на 6,2 млрд рублей. И это при том, что основные средства компании — лишь 99 млн рублей. С такими свободными денежными средствами компания может без труда не только участвовать в аукционах, но спокойно строить новые суда.

На третьем месте в крабовом квотном рейтинге «Монерон» — 7,5  тысяч тонн, и у них тоже все хорошо: ценных бумаг приобрели на 3,5 млрд, чистая прибыль за 2016 год — 2,7 млрд рублей, а основные средства — 71,5 млн рублей.

А вот на втором месте по количеству крабовых квот расположилось НП «Северо-Западный рыбопромышленный консорциум» (СЗРК). По информации Forbes, у компании около 8,7 тысяч тонн крабовых квот — это весь разрешенный к добыче камчатский краб Баренцева моря.

Конечно, бизнес СЗРК значительно шире одной лишь добычи крабов — у компании еще имеются квоты на вылов более 70 тысяч тонн рыбы (треска, пикша, путассу), но откуда идет основной доход, ясно.

А вот куда СЗРК направляет прибыль, остается вопросом. Как известно, имеется один весьма значительный кредит, предоставленный Сбербанком и взятый для приватизации Архангельского тралового флота – 3,5 млрд рублей. Конечно, для компании с годовой выручкой в районе 300 млн долларов США (порядка 20 млрд рублей) это подъемная сумма. Вероятно, привлекая кредит, владельцы рассчитывали, что квотная монополия уже у них навечно, благодаря историческому принципу.

Когда все отчетливее стала слышна критика государства, что «исторические» держатели квот не строят суда на российских верфях как обещали, в СЗРК решили подписать предварительное соглашение с Выборгским судостроительным заводом (ВСЗ) на 10 краболовных судов. Если бы СЗРК реально собиралась строить новые краболовы, то подписали бы твердый договор хотя бы на пару судов. Но, видимо, главное — сохранить квоты (предмет залога в банке и источник жирной прибыли), а намерение строить суда можно и отменить. Контракта же нет.

Действительно, в такой ситуации довольно неприятно, когда тебе напоминают, что предмет залога тебе не принадлежит, а лишь находится во временном пользовании. И весь бизнес, базирующийся на кредитах, может рухнуть. Однако это не повод начинать такую грязную игру и, прикрываясь всей отраслью отстаивать личные интересы. Кампания СМИ с привлечением «видных» экспертов, общественных организаций типа ВАРПЭ и Ассоциации добытчиков краба, явно заказная, вероятно, проплачена северными монополистами.

Именно СЗРК грозится отозвать с ВСЗ свой заказ, что якобы нанесет судостроителю большой урон. У других же крабовиков, по крайней мере, крупных, подобных проблем не возникает.

Кстати, по оценке Росрыболовства, в рамках обременения аукционов по крабам будет построено не менее 30 новых краболовов. Так что страшилки о проблемах отечественного судостроения, которыми пугают СЗРК и общественные деятели от рыболовства Герман Зверев и Александр Дупляков, тоже несостоятельны.

Конечно, в крупном бизнесе бывает всякое, но попытка грязными методами защитить свою монополию на добычу краба в Северном бассейне, это уже больше похоже на паранойю. Все-таки есть более цивилизованные методы, и исходя из того, как изменится регулирование отрасли, СЗРК сможет работать в новых условиях. Возможно, бизнес развивался бы чуть медленнее и прибыльность была бы среднеотраслевой, зато не пришлось бы тратиться на дутый «общественный скандал» и портить не только свою репутацию, но и репутацию рыболовной отрасли в целом.

Давно волнующий отрасль вопрос обещает быть решенным в ближайшие дни – об этом сообщил глава Росрыболовства Илья Шестаков в рамках Петербуржского международного экономического форума – 2018.

«По крабам решение будет приниматься с учетом позиции, которая будет сформирована по итогам обсуждения с новым руководством министерства и курирующим вице-премьером. Этот вопрос, поскольку он один из самых будоражащих отрасль, мы доложим в самое ближайшее время» – рассказал он Российской газете.

Новость, надо сказать, и вправду долгожданная. Кажется, ещё с октября прошлого года из неосторожно выдвинутого кем-то предположения раздувается скандал государственного масштаба. При этом, складывается отчетливое впечатление, что инициаторы этого «раздувания», добились совершенно обратного желаемому эффекта.  

Им стоило молчать в тряпочку, после того, как Владимир Путин на прямой линии заявил, что исторический принцип отменять никто не будет. Так бы все и руководствовались словами президента. Но когда тема не сходит с первых полос на протяжении полугода, её просто не могут не держать в повестке и не обсуждать.

Теперь же, новый состав правительства находится в активном поиске бюджетных средств на исполнение новых майских указов, а отмена исторического принципа распределения крабовых квот, на минуточку, подарит бюджету более 200 миллиардов рублей. Такую «копейку» не освоить будет, по крайней мере, странно.

Конечно, мало вероятно, что правительство пойдет в полный разрез словам Президента, но процент квот, выделенных на аукционы, однозначно будет увеличиваться в отношении отведенных на исторический принцип. Ведь не всем понятно почему, когда одни исправно платят, приобретая право заниматься высокомаржинальным бизнесом, другие имеют свехмаржинальный бизнес и набивают свои карманы до отказа за счет государства.

Как сообщает мониторинговая система рыболовной отрасли, по состоянию на 11 апреля 2018 года вылов минтая снизился на 3,3% к аналогичному периоду прошлого года и достиг 909,9 тысячи тонн. Снижение, на первый взгляд, незначительное, но вряд ли в этом году динамика пойдет вверх – Минсельхоз утвердил допустимый улов минтая в 1 782 тысячи тонн, что почти на 6% меньше, чем в 2017-м.

Связано это с уменьшением общих рыбных запасов и снижением популяции минтая. Конечно, ситуацию нельзя назвать критической. Да, бизнес, выстроенный на минтае, столкнется с некоторыми убытками, но они ни в какое сравнение не идут с теми, которые отрасль несет уже много лет подряд.

Минтай – стратегически важный объект промысла для российской экономики, поскольку именно на него приходится более трети вылова. Большая часть всей рыбы отправляется на экспорт, причем в виде сырья. Конечно, нехватки минтая на внутреннем рынке нет, но проблема в том, что он либо очень скверного качества, либо иностранного производства, а порой – и то и другое.

На цену минтая жаловаться сложно – все-таки одна из самых дешевых рыб, хотя и тут сюрпризы частенько бывают. В основном стоит вопрос недополученной прибыли в государственный бюджет. Мы до сих пор не отошли от сырьевой модели экспорта – это значит, что за границу продается просто замороженная рыба. Добрые азиаты ее перерабатывают: делают филе, рыбный фарш, сурими, из которого лепят крабовые палочки, – и успешно перепродают обратно в Россию со значительной добавленной стоимостью.

От такой модели необходимо избавляться – по самым скромным оценкам, из-за нее мимо бюджета проходят 40 миллиардов рублей ежегодно. Решение очевидно – построить свои заводы для переработки сырья, которые к тому же создадут рабочие места, исключат ненужные расходы, позволят снизить цены на продукцию для российских граждан, а как экспортируемый товар минтай станет приносить еще большую выгоду и повысит финансовую отдачу промысла в целом.

Не так давно отрасль сдвинулась с мертвой точки, приняв программу инвестиционных квот, которая значительно улучшила инвестклимат. Многие компании поймали этот импульс и уже приступили к постройке рыбоперерабатывающих заводов.

Например, ГК «Доброфлот» инвестирует порядка 2,5 млрд рублей в открытие завода по переработке минтая и других видов рыб с мощностью более 100 тонн рыбной продукции в сутки. Русская рыбопромышленная компания, помимо шести траулеров-заводов, планирует построить завод на территории опережающего развития «Надеждинская». Его мощность достигнет 25 тыс. тонн в год, а сумма инвестиций – порядка 1,5 млрд рублей. Похожий завод будет и у компании «Камчаттралфлот» на ТОР «Камчатка». Северо-Западный рыбопромышленный консорциум (СЗРК) тоже намерен инвестировать более миллиарда рублей в завод на 50 тонн продукции в сутки.

Подобных проектов – и крупных, и поменьше – сейчас на рынке очень много, и складывается отчетливое впечатление, что взят верный курс и у отрасли появился хороший шанс преобразиться. Лишь бы суровые волны бюрократии этот курс не изменили.

В СМИ не прекращается обсуждение перехода от исторического принципа распределения квот на добычу краба к аукционной системе. На этот раз свою оценку данной инициативе дал глава ФАР Илья Шестаков.

Со слов главы ведомства, самого по себе решения по данному вопросу ещё нет. И есть подозрения, что его не будет, по крайней мере, ближайшие 3-5 месяцев. Хотя учитывая необходимость перезаключения договоров до конца 2018 года, возможен «стахановский» подход к законотворчеству. Экономическая целесообразность для государства очевидна, но для принятия такого рода решения не достаточно компетенции одного лишь Росрыболовства. Тут должны быть привлечены и другие органы, например Минэкономразвития и Минфин.

Шестаков заявил, что финансовая модель возвращения к аукционам просчитана и представлена в правительство. Рентабельность бизнеса, естественно снизится, но предприятия это выдержат. Да и не удивительно – о рентабельности крабового бизнеса ходят легенды, и чтобы упасти разъевшихся бизнесменов от растрескивания морд, лучше несколько ослабить им поток бабла.

Что о легендах – слышал, что на крабовый промысел стоят большие очереди из рыбаков. Люди ждут возможности попасть на судно по нескольку лет, но когда приходит их черед, жалование от одной путины частенько позволяет им эмигрировать с Дальнего Востока в Австралию. Ну, а о прибыли владельцев бизнеса и подумать страшно.

Конечно, владельцы крабовых квот пытаются апеллировать к социальным последствиям, но можно прикинуть – в добыче краба по России задействовано 100-150 судов максимум. Матросов на краболове 10-15, то есть мы говорим о порядке 2000 человек, доходы которых могут снизиться и не позволят им сразу уехать, но, даже снизившиеся оклады всё равно смогут их прокормить. Зато гос. казна получит то, что, по справедливости, должна была получать все эти годы, пока действовал исторический принцип. «При реализации от 50% [общего объема квот через аукционы], если будет принято решение, доход в бюджет может составить порядка 80 млрд руб.», — рассказал Шестаков.

Правда, в Росрыболовстве опасаются, что не все участники смогут привлечь необходимые для участия в аукционе средства, из-за чего в отрасль может прийти иностранный капитал. Но ведь это можно предусмотреть! Иностранный капитал можно заранее ограничить, а кредитные средства краболовам одобрять исходя из предыдущих успехов их компаний. А успехи у них однозначно были.

Естественно, крабовый картель негодует. Да и кому понравятся инициативы, которые ограничивают доходы? Потому они и решили раскошелиться на большую кампанию в СМИ, чтобы попытаться сохранить всю теплоту своего местечка. Как известно, лучший способ сплотить людей – это назначить внешнего врага. Вот и «назначили врага», а дальше не гнушаясь подтасовкой фактов и имен (даже мое имя использовали, о чем я писал в одном из предыдущих постов), подняли шум в третьесортных, жаждущих легкой наживы СМИ. Только мне кажется, что деньги выброшены впустую. По многолетней устоявшейся традиции Власть в России негативно относится к позиции, которую ей пытаются навязать через СМИ.

Лично я особых рисков в возвращении к аукционам не вижу, а даже наоборот – такой вариант кажется более цивилизованным и современным. А вот уверенности в оперативном принятии всеми инстанциями данной инициативы маловато.

По материалам РБК https://www.rbc.ru/business/29/03/2018/5abcbece9a794786ec1247de

В сети попала новость о том, что контрольный пакет акций крупнейшей в России компании по добыче минтая в скором времени сконцентрируется в руках одного человека: зятя Геннадия Тимченко, Глеба Франка. Ранее ему принадлежало 45,25% компании, теперь же появилась информация, что второй мажоритарий, Максим Воробьев (брат губернатора Подмосковья), собирается продать партнеру свой пакет Русской рыбопромышленной компании в 44,7%. 

Сделку сложно назвать полной неожиданностью. Эта новость, скорее, является логическим продолжением того, что произошло в 2016 году, когда Франк продал свою долю в 37,1% в «Русской аквакультуре», где Воробьев остался основным держателем акций.

Добыча рыбы и ее выращивание – абсолютно разные отрасли, в которых противоречий больше, чем общих черт. Заниматься одновременно двумя этими направлениями, в которых расходятся даже фундаментальные идеологии – довольно сложное дело, поэтому разделение тандема Воробьев – Франк вполне закономерно с точки зрения дальнейшего качественного развития обоих бизнесов. А учитывая те средства, которые Воробьев может выручить за свой пакет в РРПК, он может сделать очень серьезный вклад в развитие российской аквакультуры. Так что расхождение дорог этих двух мастодонтов бизнеса большой плюс для рыбной промышленности, ведь каждый сконцентрируется на том, что ему ближе.

ПАО «Русская аквакультура» сейчас находится в стадии активного развития. За первые 6 месяцев 2017 года ее продажи выросли в 7,6 раза, а выручка – в 11,3 раза. Кроме того, в декабре 2017-го компания выиграла на аукционе пять рыбоводных участков в Мурманске – а это более 80 гектаров, которые требуют серьезных инвестиций.

У РРПК дела также идут неплохо. Она пытается преодолеть важную для себя планку – выйти на первое место в мире по добыче минтая. Уже заключены контракты на строительство семи крупнотоннажных траулеров-заводов, под шесть из которых распределены инвестиционные квоты. Таким образом, компания будет добывать около 60% дальневосточного минтая.

Но на самом деле все эти частные дела, пусть даже и крупных предприятий, меркнут на фоне действительно важной повестки дня. На текущей неделе прошел Всероссийский съезд рыбаков, главной темой которого, судя по массовым заявлениям участников, стало обращение к президенту с требованием сохранения исторического принципа распределения квот на вылов крабов. То есть те, кто последние 10 лет владел этими квотами, а соответственно, имел сверхмаржинальный бизнес, надеются, что следующие 15 лет им позволят продолжать заниматься тем же самым.

Не вдаваясь в детали скандала, решил сам посчитать и понять, в чем «сыр-бор».

Сравним доходность рыбного и крабового промысловых бизнесов.

Сразу оговорюсь, исходные цифры по стоимости судов и их промысловых возможностях, а также ориентиры по маржинальности бизнеса взял из интернета и публикаций российских и зарубежных СМИ. Учитывая разброс мнений, цифры привел к усредненному значению. Для чистоты эксперимента рассмотрим следующие условия: новые суда, хорошая путина и текущие цены на продукцию.

Итак, по рыбе берем самую массовую промысловую – минтай. Строительство нового крупнотоннажного траулера по инвестквотам оценивается в 100 млн долларов.

По данным зарубежных экспертов, такое судно может выловить 300 тонн рыбы в сутки в сезон А и 200 в сезон В. Допустим, мы перерабатываем улов в филе. Американцы приводят информацию по выходу филе из целой рыбы на уровне 25%. Таким образом, мы получим 75 тонн филе в сезон А и 50 тонн в сезон В. Продолжительность путины в сезон А – примерно 100 дней, в сезон В – 150. Цена 1 тонны филе сейчас недотягивает до 3 000 долларов, но для простоты расчета возьмем ее. Итак, сезон А: 75 × 100 × 3 000 = 22,5 млн $. Для сезона В – 50 × 150 × 3 000 = 22,5 млн $. Итого выручка в год – 45 млн $. По разным оценкам, средняя маржинальность по минтаю – около 40%. Таким образом, вычтя затраты, получим сумму порядка 25,8 млн. Не забудем о процентах по кредитам, налоги и прочие платежи – и вот у нас на выходе чистыми 10 млн долларов. Соответственно, отбить такое судно можно за 10 лет, и только потом пойдет прибыль.

Теперь краб.

Российские верфи оценивают строительство нового краболова в 20 млн долларов. По данным Росрыболовства, промысел идет с сентября по май, то есть примерно 270 дней. Не нашел цен на замороженного краба, поэтому для расчета берем живого, тем более чаще всего наши крабовики продают именно его. Для доставки живого продукта судну нужно каждый четвертый день бежать с грузом на берег, сдавать краба и бежать обратно. Таким образом, 270 делим на сегмент в 4 дня и умножаем на 3 дня чистого лова – получаем 202 дня (округлим до 200). Как и в рыбе, берем хорошую путину – 25 тонн краба в сутки.

Средняя стоимость живого краба сейчас составляет порядка 25 тыс. $ за тонну. Дальше считаем – 25 × 200 × 25 000 = 125 млн $ в год. В интернете пишут разную рентабельность – от 70 до 100%. Возьмем минимальную – получаем 87,5 млн $. Вычитаем банковские проценты, налоги и т.д., выходит не меньше 70 млн $ за год. Судно окупается 3,5 раза в год.

Невольно возникает вопрос: и эти люди обращаются к президенту со словами, что все сейчас останутся без работы и умрут. За предыдущие 10 лет каждый владелец крабовых квот на 5 000 тонн в год заработал минимум 700 млн долларов (а так как никто суда не строил, то 1 млрд долларов). А теперь они плачут, что им не хватает денег на аукцион!

Следующий вопрос возникает к федеральным чиновникам и губернаторам приморских регионов: вы действительно не знаете, где найти финансирование на развитие регионов и повышение уровня жизни населения? Пока министр финансов Антон Силуанов считает, как исполнить бюджет и залезть в Фонд национального благосостояния, а глава ФНС Михаил Мишустин думает, как повысить налоги на тех, кто и так исправно их платит, крабовики выводят миллиарды долларов в офшорные зоны.

В 2004–2007 годах государство обвели вокруг пальца, когда под прикрытием термина «водные биоресурсы» спрятали сверхдоходный бизнес по добыче краба, а теперь защитники «исторического принципа распределения квот» хотят навечно закрепить за собой право бесплатного пользования стратегическим ресурсом, который по закону принадлежит всем нам!