В то время, как сахалинские экологи отчаянно борются за права морских млекопитающих, пытаясь высвободить их из плена и протолкнуть законодательный запрет на их отлов, соседствующая Япония решила возобновить китобойный промысел.

Правительство Японии 26 декабря объявило о выходе из Международной комиссии по промыслу китов и планирует возобновить их коммерческий отлов уже в июле будущего года. Генеральный секретарь кабинета министров Ёсихидэ Суга заявил, что Япония считает, что научно установленное поголовье ряда видов китов позволяет возобновить их коммерческий промысел.

Человечество не так давно уже чуть не истребило китов. Только в конце прошлого века был принят международный запрет на их отлов. После этого ситуация стала улучшаться – критический уровень миновал, но популяции некоторых видов китов до сих пор находятся под угрозой.

Поэтому общественный резонанс, который вызывает отлов белух и касаток, для дальнейшей их продажи в океанариумы, абсолютно понятен. Также понятна шумиха, поднимающаяся вокруг очередной выброшенной на берег туши с полным желудком пластмассового мусора. Когда же выясняется, что страна, населенная 130 миллионами любителей морепродуктов, собралась истреблять мормлеков, — просто опускаются руки.

Что японцы собираются делать с китами пока не ясно. Вряд ли у них есть острая потребность в китовом жире, но вот мясо вполне может вызывать у них интерес. Даже сейчас его можно найти на прилавках японских магазинов, несмотря на действовавший 30 лет запрет. Мясо кита описывают, как очень вкусное, похожее на говядину с выраженным ароматом рыбьего жира. Правда благодаря современной экологии допустимое содержание ртути в нем значительно превышено. В печени, например, до 900 раз.

Кроме употребления в пищу, никто не отменял версию с развлекательной индустрией. По всему миру открываются все новые океанариумы, которые платят за поставку мормлеков круглые суммы. Синие киты тут, конечно, вне угрозы, из-за своих размеров, но касаткам, белухам, дельфинам, может достаться.

Директор программы по устойчивому морскому рыболовству WWF России Андрей Винников сообщил ТАСС, что ситуация может ухудшиться за счет того, что выход Японии из комиссии по промыслу китов может дать повод другим странам на пересмотр своих взглядов в отношении их добычи. Некоторые страны могут последовать ее примеру, и тогда популяции китов может угрожать опасность.

Абсурд, который длился на протяжении многих лет, казалось бы, подошел к концу. Благодаря предвыборной инициативе новоиспеченного врио губернатора Приморского края Олега Кожемяко во Владивостоке наконец-то появилась доступная рыба. Но не помешают ли снижению цен участники рынка, которые теряют от этой инициативы часть дохода?

Высокие цены на рыбную продукцию в рыбодобывающем регионе — дело обычное для нашей страны. Цепочки перекупщиков, усложненная логистика, бесконтрольные наценки торговых сетей, а также удорожание продукции на внешнем рынке — все это влияет на стоимость рыбы в местных магазинах. Дошло уже до того, что в Москве рыба стала дешевле, чем в Приморье, где вместо морепродуктов проще купить парное мясо.

Суть инициативы главы региона в том, что рыбодобывающие компании (такие как «НБАМР», «Русская рыбопромышленная компания», «Акватехнология», «Доброфлот», «Норебо», «Преображенская база тралового флота» и ряд других) заключают прямые договоры на поставку продукции с торговыми сетями (такими как «Реми», «Самбери», «Фреш 25», «ОК», «Парус», «Мой Март» и «Рыбный островок»). Рыбаки выделяют часть своего улова основных потребляемых на внутреннем рынке видов рыб (это горбуша, минтай, сельдь, навага, камбала), а торговые сети, в свою очередь, обязуются ограничить свои наценки до 15–25% от оптовой цены.

Результаты не заставили себя долго ждать — уже сейчас во Владивостоке горбушу можно приобрести по 110 руб./кг, минтай — по 75, а сельдь — по 49. Однако у инициативы, конечно же, нашлись и противники — это Всероссийская ассоциация рыбохозяйственных предприятий, предпринимателей и экспортеров (ВАРПЭ), которая моментально направила кляузу в Федеральную антимонопольную службу (ФАС). Якобы глава региона своими действиями нарушает антимонопольное законодательство и мешает развитию конкурентного наращивания цен.

Конечно, из-за упрощенной и всем понятной схемы функционирования рынка кто-то может упустить прибыль. Например, те, кто намеренно завышал цены, присутствуя в логистической цепи ненужным звеном. Нанесет ли это урон рыбакам? Вряд ли. Напротив, им, можно сказать, дают в руки покупателя, который приобретает у них рыбу напрямую по оптовой цене.

С торговыми сетями все немного сложнее, все-таки розничная торговля рыбой — дело рисковое, но если обеспечить качественную доставку и хранение и правильно прогнозировать складские запасы в соответствии с продажами, то наценки в 15–25% хватит для покрытия убытков, а возможно, и для выхода на прибыль. Плюс, как заявил Олег Кожемяко, бизнес покажет населению, что несет социальную ответственность, а это лучше всякой рекламы.

Непонятно, почему ВАРПЭ выступила против. Видимо, предприятия, входящие в ассоциацию, называются рыбохозяйственными потому, что возомнили себя хозяевами рыбы. Неужели такие объемы рыбы, выделенные на стол пенсионерам, смогут навредить чьему-то бизнесу? В Приморском крае проживает менее 2 млн человек. Вряд ли на это доброе дело даже при самом оптимистичном сценарии будет выделяться более 20 тыс. тонн рыбы.

В общем, решение ФАС пока неизвестно, но Кожемяко уверяет, что работу продолжать будет в любом случае. Другой вопрос, получится ли у него?

Стоит отметить, что на Сахалине, где Кожемяко был губернатором с 2015 года, уже три года успешно работает аналогичная схема, благодаря которой жители имеют возможность покупать навагу, горбушу, минтай, сельдь, терпуг и др., а также несколько видов рыбных консервов с минимальной торговой наценкой в 15%. На Сахалине проблем с ФАС, по крайней мере, губящих инициативу, не возникло.

Глава ассоциации рыбных хозяев, господин Герман Зверев — это человек, который в последнее время яро выступает в поддержку добытчиков краба: то старается выбить для них дополнительные квоты под инвестиционные цели, то бьется за идею, что весь краб должен принадлежать только им (а вовсе не государству, и уж тем более не гражданам).

Крабы вообще очень интересный ресурс — их цена в магазинах такая, что подавляющая часть населения не может их себе позволить. При этом их у нас добывается довольно много, и они могли бы приносить неплохой доход в бюджет. То есть косвенно доставаться населению и чуть-чуть приподнимать уровень жизни. Сейчас они повышают средний уровень жизни только за счет увеличения состояния очень богатых людей. Этих людей как раз и поддерживает Герман Зверев, причем с таким напором, что становится очевидной его личная выгода. Зато, как только у простых граждан, у пенсионеров появилась возможность разнообразить свой рацион морепродуктами, ВАРПЭ выступила резко против — судя по всему, снова отстаивается выгода близких к главе ассоциации людей.

Откуда у Германа Зверева столько неприязни к простым людям, не до конца ясно. Возможно, он попал под влияние «находкинского спрута» — это криминальная организация, которая много лет управляет Приморским краем и, вероятно, имеет свои интересы на рыбном рынке; возможно, он просто имеет хороший личный стимул, но ситуация складывается не из приятных. Тем не менее рыба в магазинах пока что продается, и инициатива Кожемяко еще работает. Будем надеяться, что ФАС не найдет никаких нарушений в том, что люди могут позволить себе пищу и проблема, которая столько лет напрашивалась быть решенной, на этот раз действительно будет решена.

Пограничная служба ФСБ предупредила рыбодобывающие компании о недопустимости использования судов, принадлежащих иностранцам, для перевозки продукции, пишет «Коммерсантъ». Только в Северном бассейне на такой транспорт приходится около 70% всего флота. Запрет грозит отрасли дополнительными расходами на логистику в 12 млрд руб. в год, что может отразиться и на стоимости конечной продукции, опасаются участники рынка.

Регулирование отрасли предполагает (или должно предполагать) ее защиту, но в стремлении к такой обособленности нет ничего странного. Например, в США в 200- мильной зоне суда, построенные не на американских верфях, вообще не могут вести какую-либо деятельность. Это абсолютно нормальная практика, к которой надо прийти, ведь если все посредники будут «in house», с ними будет проще взаимодействовать, и в идеале это может снизить цену для конечного потребителя.

Несмотря на это, возмущения участников рыбодобывающей отрасли по этому вопросу абсолютно понятны – это сильный удар по многострадальной рыбной логистике, а соответственно, это огромные расходы – закупка собственных транспортных судов, постройка новых, замена партнеров, обеспечивающих логистику и т.д.

Кроме прямых расходов могут значительно вырасти издержки. Некоторые рыболовные суда зависят от транспортников – они выходят в море на несколько месяцев и отгружают улов, не возвращаясь в порт. В случае отсутствия этой логистической схемы они будут вынуждены остановить добычу и вернуться к берегу, что также приведет к остановке многих перерабатывающих предприятий.

Согласно международной статистике ФАО ООН, доля рыбы, выброшенной после вылова, не дошедшей до потребителя, составляет около 27% – сотни тысяч тонн продукции просто протухают, а такой «удар тупым предметом» может вовсе опустошить магазинные полки. Но это в случае прямого одномоментного запрета, на что, хочется верить, никто не пойдет.

Эта инициатива, вероятно, все-таки направлена на стимулирование российского гражданского судостроения, а значит должен встать вопрос о форме этого стимулирования. Запрет – это самая простая, хоть и болезненная форма. Не исключено, что в нашей стране ею могут воспользоваться, не обращая внимания на последствия, но хочется верить, что все-таки регуляторы придут к более цивилизованной и последовательной мере. Просто до введения этого запрета всё-таки необходимо принять меры, которые подготовят отрасль к новым реалиям и планомерно переведут рыбную логистику на российские суда. Например, стоит установить режим льготного налогообложения логистических компаний, использующих российские суда, организовать программу привлечения инвестиций в судостроение, возможно, упростить процедуру привязки судна к российскому порту – в общем, нужен целый комплекс мер, который позволит безболезненно ввести этот запрет.

Специально для Мойка78

Как говорится, лучше скверный конец, чем история без конца. На Дальнем Востоке наконец-то завершилась лососевая путина, которая еще до своего начала была объявлена провальной. В целом к концу октября на Дальнем Востоке рыбаки выловили свыше 351 тыс. тонн тихоокеанских лососевых, что на 18%, или 76 тыс. тонн, меньше, чем годом ранее. Отставание довольно значительное, однако действительно ли итоги путины оказались столь драматичны?

Для сравнения, с 2009 по 2016 год лососевая путина на Дальнем Востоке колебалась от 350 тысяч до 552 тысяч тонн (рекордным был 2009-й). Значения, конечно, минимальные, но в пределах нормы. А учитывая, что прошлогодний улов был довольно внушительным (более 420 тыс. тонн), можно предположить, что изменилась цикличность подходов лосося – ранее в нечетные года рыбы было больше, чем в четные. И это еще одна причина, почему на 2017-й никто не возлагал особых надежд – вплоть до заблаговременного объявления его неудачным.

Впрочем, окончательно восторжествовать пессимистам не удалось. Каковы же настоящие итоги 2017 года?

Естественно, рекордсменом по вылову оказался Камчатский край, где рыбаки успешно поймали более 241 тыс. тонн. Одной из лучших по объему добычи стала Петропавловско-Командорская подзона – там было получено около 15 тысяч тонн нерки. В целом прогнозы в Западно-Камчатском регионе на 2018 год положительны.

Ситуацию в Хабаровском крае можно охарактеризовать следующим образом: все не так страшно, как ожидалась. Председатель регионального комитета рыбного хозяйства Кирилл Фирсов отметил, что путина прошла на уровне среднемноголетних значений – итоговый показатель составил около 48 тыс. тонн. Вылов на Амуре тем не менее несколько ниже последних лет – около 25 512 тонн кеты, из которых 23 597 тонн – промышленный лов.

Уловы в Николаевском районе, на который ранее приходилось 90% от общей добычи в регионе, в этом году сократились почти на треть – его доля упала до 60-67%.По мнению Кирилла Фирсова, причиной стало снижение подходов после «богатых» годов. «В последнее время мы видели, что Амур давал неплохие результаты, и все были довольны». В целом, несмотря на снижение улова, можно сказать, что регион остался «на плаву».

Охотоморское побережье обрадовало 21 174 тоннами горбуши. Сахалинский залив тем временем не достиг рекомендованного уровня. Из 9 624 тонн лососевых выловлено лишь 6 973 тонны – это примерно 3 354 тонны кеты и 3 618 тонн горбуши. Собственно, винить рыбаков не стоит – такой подход поспособствует сохранению популяции рыбы и дальнейшему увеличению улова.

А вот результаты берегов Сахалина и Курил положительными назвать сложно: как отмечает fishkamchatka.ru, общий вылов в данном регионе составил около 50 тысяч тонн, что является одним из самых низких показателей для последних 30 лет. В то же время бывали моменты и похуже – так, по заявлению замдиректора ТИНРО-центра Игоря Мельникова, в 1972 году было добыто лишь 35 тысяч тонн красной рыбы.

Собственно, путина 2017 года на Дальнем Востоке показала, что не так страшен черт, как его малюют: данные по вылову варьируются в зависимости от региона, а существующие отклонения поддаются грамотной корректировке и вписываются в общую динамику. Что будет дальше? Поживем – увидим.

Тревожные вести продолжают идти с Дальнего Востока: красная путина ознаменовалась аномально малыми подходами лосося к берегам Сахалина. На официальном уровне она была названа провальной: как сообщила eastrussia, на охотоморском побережье Сахалина, по состоянию на 31 августа, добыто лишь 24% от планируемого объема. Лосося становится все меньше и меньше, несмотря на активное строительство рыбоводных заводов, и вопрос «кто виноват?» постепенно отходит на второй план – всех больше волнует, что делать.

А виновных оказалось предостаточно. По заявлению губернатора Сахалинской области Олега Кожемяко, причиной рекордно низкого улова стал неконтролируемый отлов рыбы, значительно превышающий промысловую нагрузку региона. «ТИНРО-Центр», в свою очередь, не спешит во всем винить людей. Так, по мнению его сотрудников, причиной слабого подхода горбуши и низких объемов ее вылова в Сахалинском заливе могло стать изменение миграционного потока в море, вызванное частыми штормами, паводками, ураганами, размывающими нерестилища. Экологи в свою очередь объясняют провальную путину циклическими закономерностями: низкий улов 2017 года обусловлен такими же низкими показателями 2015 года. Кроме того, есть версия, что каждые 25 лет лосось и иваси меняют друг друга, но вот только как объяснить, почему это правило действует только на Сахалине и не распространяется на Камчатку?

Однако теперь уже поздно «пить боржоми» или искать «стрелочника» – важно понять, как восстановить популяцию морского зверя. Первой инициативой (кстати, выдвинутой 12 августа) стало закрытие  добычи лососевых в сахалинском заливе Терпения. Интересно, что под него попали не только промышленники, что вполне ожидаемо, но и простые рыбаки-любители и представители коренных народов, для которых рыбный промысел имеет принципиально важное значение. Эта мера направлена на восстановление популяции лосося через заполнение естественых нерестилищ и воспроизводство рыбы, что, в принципе, является правильным шагом. Особую роль в данной ситуации играют рыбоводные заводы, которые, по мнению главы Сахалинской области, «должны дополнять и увеличивать репродуктивный потенциал природных нерестилищ, а не замещать их».

Правда, в реальности все оказалось не так радужно как на словах: рыбоводные заводы стали одной из угроз эффективности запрета на отлов. Среди подобных предприятий распространена следующая практика: рыба, приплывающая в близкие к заводу реки, принимается за «искусственную и заводскую», и ее не пропускают к естественным нерестилищам. Логично предположить, что в подобных условиях речь идет скорее о восстановлении и пополнении бюджета рыбных заводов, чем о спасении рыбной популяции. Более грамотной мерой в сложившейся ситуации является обеспечение допуска «искусственной» «заводской» рыбы к естественным нерестилищам.

К числу мер, предлагаемых экологами, относится ликвидация РУЗов – рыбоучетных заграждений, предназначенных для подсчета заходящей на нерест рыбы и предотвращения «заморов» на глубине, когда рыба набивается в нерестилища в больших количествах и погибает. В действительности РУЗы используются как очередное средство вылова рыбы: как отмечает «Радио Свобода» со ссылкой на Экологическую вахту Сахалина, РУЗ выставлялись даже на нерестилищах, заполненных на 20%. В последние годы нерестилища заполнены всего на 4,5% от нормы.

Запрет на отлов рыбы несет в себе значительные риски. Свято место пусто не бывает, и на смену покидающим путины честным рыбакам придут браконьеры, борьба с которыми встает отдельным вопросом.  Даже если рыба будет проходить на нерест, она рискует столкнуться с неупорядоченным рыболовством, что также приведет к сокращению мест для лососевых нерестов. Путей решения этой проблемы много: с одной стороны, необходимо ужесточение контроля над реками, что обеспечивается рыбопромышленнниками, с другой стороны, требуется внесение изменений в закон о рыболовстве, чтобы ужесточить наказание за незаконный промысел. Впрочем, это уже совсем другая история.

По словам экспертов, к берегам Сахалина подходит всё меньше и меньше лосося. Замученная человеческой жадностью рыба уже боится подплывать к острову. Ещё в 2009 году сахалино-курильская путина завершилась с показателем в 250 тысяч тонн, а в 2016 немногим превысила 100 тыс тонн. Этот год уже не раз называли самым малорыбным для области за последние годы и по состоянию на 15 августа, добыто всего 16,2 тыс тонн лососевых, при том, что за весь период путины разрешено выловить не более 66,5 тыс тонн. Однако нашлись и те, кому в это нелегкое время с уловом повезло.

В сеть попало видео, на котором видно, как группа браконьеров в рыбацких костюмах вытащила неводом с берега несколько сотен хвостов лосося – налицо нарушение правил рыболовства. Рыбы застелили весь берег и били хвостами, создавая помехи для съемки «видеорепортажа». А когда заговорил оператор, снимавший этот преступный акт, стало понятно, что такой невод не один, и уже скоро этой «группе предпринимателей» нужно ехать ко второму.

Вполне возможно, что этих дичекрадов уже поймали: сложно далеко уйти с такими уловами. Подтверждений, увы, нет, но вскоре после появления видео  пошли новости, о том, что пограничники на Юге Сахалина задержали четырех человек на двух больших автомобилях, оборудованных для перевозки рыбы. В машинах обнаружены рыбацкие костюмы и около трех тонн лососей.

Ещё троих примерно в то же время задержали на Севере острова с одной тонной красной рыбы. В общем, от таких новостей легче на душе, но рыба-то уже выловлена, и теперь подлежит утилизации.

Помимо этих двух случаев, должностными лицами сахалинского рыбоохранного управления с начала года по 14 августа было проведено 2 198 контрольно-надзорных мероприятий, в ходе которых зарегистрировано 1333 правонарушения, общая сумма наложенных штрафов по которым составила более пяти миллионов рублей. Помимо этого, заведено 16 уголовных дел в отношении 30 человек.

Но остановить браконьерство ни запретами, ни штрафами не получается. Работы ведутся, но уследить за всеми невозможно. В одной только Сахалинской области 65 175 рек с протяженностью 105 260 километров и 17 219 озер. Если к каждому водоёму приставить по одному человеку на охрану, не хватит и десятой доли населения острова.

Конечно, «краснокнижные» рыбы заходят не всюду, но правила рыболовства должны соблюдаться везде. По всей видимости, рыбоохрана не дремлет, однако не известно, сколько преступлений осталось безнаказанными – лосось не пойдет жаловаться.

В июне во Владивостоке прошла Международная научно-практическая конференция с длинным названием: «Экспорт продукции из российских водных биоресурсов в страны АТР. Перспективы развития биржевой и аукционной торговли ВБР». Данное мероприятие, учитывая его специфическую скучность, не должно было получить широкой огласки, однако одним из гостей был поднят близкий народу вопрос, давно терзающий людские умы. Вопрос этот вызвал живую дискуссию среди участников конференции, ведь касается он цен на российскую рыбу.

Организаторами конференции выступили ФГБОУ ВО «Дальневосточный государственный технический рыбохозяйственный университет», АО «Дальневосточный аукционный рыбный дом» и Приморское краевое отделение общероссийской общественной организации малого и среднего бизнеса «ОПОРА РОССИИ».

Тема конференции обрела актуальность за счет установок президента России Владимира Путина по организации биржевой и аукционной торговли водными биоресурсами, в том числе предназначенными на экспорт, а также положениями Стратегии экономической безопасности Российской Федерации на период до 2030 года.

В мероприятии, помимо российских представителей бизнеса, власти и науки, приняли участие их коллеги из странАзиатско-Тихоокеанского региона – в частности из Китая, Японии, Кореи, Индонезии – в общем, из стран, наиболее заинтересованных в рыбной торговле с Владивостоком.

Вопрос, ошарашивающий своей простотой и лаконичностью, поднял генеральный консул Японии во Владивостоке господин Касаи Тацухико – «Почему во Владивостоке рыба такая дорогая?» – поинтересовался он.

Возмущение дипломата вполне понятно и оправдано. Для сравнения, в Токио цена за килограмм свежей рыбы составляет в среднем 950-990 йен (около 500-520 рублей). Во Владивостоке же за килограмм свежей рыбы придется отдать порядка 850-900 рублей, то есть более 1600 йен. При этом отпускная цена горбуши на Камчатке за пять последних лет ежегодно вырастает на десятки процентов.

Прямолинейность вопроса вызвала цепочку оправдательных реакций, однако оправдание генерального директора Дальневосточного аукционного рыбного дома Сергея Лелюхина, почему-то было из всех выделено и принято на веру.

По его признанию, кусающиеся цены связаны с наличием большого числа посредников и «серых» схем реализации. А единственно правильным решением этой проблемы, Лелюхин назвал реализацию механизмов биржевой торговли, прикрывшись для убедительности именем президента России. «Вся рыбопродукция, производимая в России, не может реализовываться на внутреннем рынке. Поэтому в своих поручениях президент Владимир Путин прямо указал на необходимость реализации такой продукции на экспорт через биржевые торги», – заявил он.

Вроде бы, звучит правдоподобно, ну а сомнений в том, что бесчисленная цепочка перекупщиков накручивает цены, и быть не может. Но не до конца понятно, каким образом рыбная биржа скажется на цене? Что помешает тем же самым посредникам, регистрироваться на этой бирже, закупать там рыбу и, как и раньше, сдирать по три, а то и по пять шкур, особенно с незащищенных слоев населения?

Биржа, конечно же, окажет положительное влияние, но в первую очередь, на маржу перекупов. Ещё, возможно, иностранцы смогут увеличить свою выгоду и, в целом, улучшится инвестиционный климат, за счет чего подрастет экспорт, но цены на внутреннем рынке вряд ли сильно изменятся. Максимум, что им светит, это просто очередное колебание, незаметное для потребительского кармана. Так что если действительно говорить о снижении цены, надо бороться с лишними посредниками и налаживать прямые поставки.

Очевидно одно – проект этот очень спорный, и поддержки со стороны рыбаков он не имеет. Рыбакам он не нужен – они и так продают рыбу, причем по цене вполне приемлемой. Эта электронная торговая система просто поможет перераспределить те самые «серые» денежные потоки в пользу определённого круга лиц, так что панацеей для отрасли её точно назвать нельзя.

Известный частыми скандалами и своей прицельной меткостью, уже бывший футболист Александр Кержаков, снова засветился в СМИ. На этот раз всеобщее внимание привлекла фотография, выложенная Кержаковым в Instagram. Футболист, по всей видимости, празднуя день рыбака, похвастался перед подписчиками хорошим уловом лосося, выловленного на Онежском озере, за что, естественно, был обвинен в браконьерстве.

Нападающий «Зенита», как известно, давно увлекается рыбалкой. Только, видимо, с законодательством по нему не дружит. В КоАП достаточно четко прописаны все возможные нарушения во время рыбалки. Но, очевидно, читать нашим спортсменам некогда.

Озёрный лосось, выловленный Кержаковым, был занесен в Красную Книгу Карелии ещё в 1991 году, а в 2001 он попал Красную книгу России. Позже были произведены работы по очистке реки Шуя, прекращен лесосплав, проведена мелиорация нерестилищ и организована работа по воспроизводству популяции. Сейчас лицензионный любительский лов отдельной популяции разрешен, однако остальные локальные популяции по-прежнему находятся под угрозой и вылов их запрещен.

Теперь Кержакова вызывают в Росрыболовство для дачи показаний. В качестве свидетеля. Хотя что он свидетельствовать будет? «Да, был, да, рыбачил. Выловил запрещенных к вылову рыб». Смех, да и только. К чести спортсмена, выловил он, по его собственным словам, только щуку. А лососи к нему попали, значит, случайным образом.

Также по его словам, он лишь позже из Интернета узнал, что озерный лосось запрещен к вылову. А перед этим успел приписать к своему посту «Лосось в Онеге есть», чем вызвал волну охов и ахов у своих читателей.

11 июля, в отношении спортсмена Кержакова было заведено дело об административном правонарушении за браконьерство. Согласно современному законодательству, за вылов лосося на Онеге предусмотрен штраф от 2 до 5 тысяч рублей с конфискацией судна. Это не считая расчета за сам улов, который, по первичным оценкам составит 5 тысяч рублей (1250 рублей за каждую рыбину). Такими суммами вряд ли можно напугать российскую Премьер-Лигу, однако из-за яхты Кержаков мог и схватиться за сердечко – вполне возможно что судно было не прокатное, ведь за футболистом уже замечали страсть к коллекционированию плавсредств.

В общем и целом, даже хорошо, что Кержаков «нечаянно» занялся браконьерством – огласка такому делу точно не помешает. Испугавшись за свою репутацию, а возможно, и за яхту, новоиспеченный дичекрад пообещал выпустить в озеро несколько тысяч мальков, да ещё и призвал всех неравнодушных поступить также. Если наши футболисты начнут инвестировать в воспроизводство исчезающих видов (а инвестировать у них есть чем), то, возможно, Красная книга вскоре станет тоньше. Так что несколько загубленных невинных рыбьих жизней, послужили во благо будущих поколений.

Пока Лев Бочаров томится под домашним арестом, ТИНРО-Центр продолжает функционировать, причем с серьёзной пользой для отрасли, – в конце мая в здании учреждения пройдет семинар по вопросам добычи пелагических видов рыб. Речь, конечно, в первую очередь, о скумбрии и сардине-иваси, добыча которых была недавно возобновлена.

Кто ещё не успел попробовать иваси, тот совершил ошибку. Эта рыба уже есть в продаже, правда, далеко не везде. Продается она преимущественно в виде консервов и пресервов, но даже консервы поражают своим вкусом – нарезанная на небольшие кусочки, мягкая и фактурная, она плавает в собственном, насыщенном жиром соку, как в топлёном масле – пальчики оближешь. Ни на какую сёмгу или тунца в банке и смотреть не захочется после такого опыта. И не стоит забывать о полезности этой рыбы – ведь чем рыба жирнее, тем в ней больше полезных элементов, а иваси как раз к таким относится.

Когда пошла волна новостей о возвращении иваси, громкие голоса стали вещать, что уже в этом году будет выловлено какое-то умопомрачительное количество этой рыбы. Кто-то говорил про 600 тысяч, кто-то сулил миллион тонн, но пока эти результаты явно не достигнуты – сардинку на прилавках днём с огнём не сыщешь.

Возможно, вся ситуация была сильно преувеличена, и рыба просто проплыла недалеко от наших территориальных вод, а несколько косячков заблудились и попали в сети «Доброфлота»? Этот вариант можно сразу отбросить – преувеличение, конечно, было, но скорее были неверно оценены возможности рыбаков, а не состояние популяции.

Или иваси всё-таки ловят сотнями тысяч тонн, но никому не говорят и продают всё за границу? В такое верить очень не хочется, тем более, тут опять всё упирается в возможности рыбаков. Как бы они ни старались, состояние флота не позволяет выходить на новые крупные уловы – надо осваивать квоты, которые уже выделены. Отрасль держится, но держится с трудом, и мощностей на лишний миллион тонн сейчас взять негде. Более того, вопрос стоит зеркально наоборот – где взять мощностей, чтобы не потерять миллион тонн.

Чтобы заполнить российские прилавки, хватит и меньшего количества рыбы, но прилавки пустуют, а значит, и его у нас нет. Вполне вероятная проблема – это то, что в рыболовном сообществе действительно забыли, как ловить эту рыбу, а скорее, не все и знали.

Семинары, подобные тому, что планируется в ТИНРО-центре, уже проходят. На площадках Сахалинского НИИ рыбного хозяйства и океанографии и Ассоциации «Союз рыболовецких колхозов и предприятий Сахалинской области» (АСРКС) в апреле состоялась дискуссия о перспективах и проблемах добычи сардины-иваси, скумбрии и сайры в 2017 г. Тогда ученые рассказали рыбакам о рекомендуемых объемах вылова (61,3 тысяч тонн для сардины и 130 тысяч тонн для скумбрии). Рассказали также о состоянии их популяций, о вероятных местах формирования скоплений данных видов и о многих других важных аспектах промысла.

Подобные семинары должны проводиться по всем промысловым видам постоянно и повсеместно, особенно в регионах, где ведется промысел, и должны быть обязательными к посещению для определенного круга лиц. Ученые ТИНРО-центра несколько лет облавливали сардину и скумбрию в ходе комплексных исследований и накопили значительный опыт в вылове пелагических видов. Такие семинары, хочется верить, помогут заинтересованным рыбакам вернуться к промыслу этих видов и в недалеком будущем, возможно, обеспечить прилавки страны достойным количеством качественной рыбной продукции.

Не сказать, что добытчикам минтая живется очень плохо – всё-таки они являют собой основу российского рыбного промысла и при этом постоянно ставят новые рекорды вылова. Так в сезон «А» 2017 года, несмотря на сложные погодные условия, рыбакам Охотского моря удалось выловить на 52,9 тысяч тонн или почти на 6,5% минтая больше, чем за первую путину прошлого года. Тем не менее, перед отраслью стоят серьёзные угрозы, которые, если им не уделять должного внимания, могут нанести существенный удар не только по рыбацким карманам, но и по государственному бюджету.

Некоторые наивные добывающие компании, воодушевившись удачным промыслом, надеялись, что, глядя на их хорошие результаты, регулятор назначит им повышенный ОДУ на осеннюю путину, но не тут-то было. В связи с рисками для состояния популяции, вероятнее всего, этого не произойдет. Ещё в 2016 году было принято решение сохранить допустимый улов на этот год на прежнем уровне. А вот общероссийский допустимый вылов минтая на следующий год на заседании Отраслевого совета по промысловому прогнозированию было решено снизить сразу на 5,2% – с 1 884,3 т.т. в 2017 г. до 1 786,2 т.т. в 2018 г.

Такое решение, конечно, новостью не является – эти действия были спрогнозированы ещё несколько лет назад. Тем не менее, такой показатель сложно назвать приятным – прогнозы, к сожалению, не сулят значительного роста вылова в ближайшем будущем.

Другая не менее важная проблема – это программа инвестиционных квот, которая в очередной раз перенесена. Совсем недавно звучали обещания, что приём заявок на предоставление инвестиционных квот начнется уже в апреле, теперь же в отраслевых кругах звучит срок «начало лета». Каждый день подобных отлагательств встанет в копеечку, когда начнется массовое выбытие флота, а оно не за горами.

Рыбаки даже устали возмущаться и терпеливо ждут принятия всех нормативно-правовых актов, но при этом не сидят, сложа руки, и делают всё, чтобы смягчить грядущий удар по отрасли. Андрей Тетёркин, генеральный директор «Русской Рыбопромышленной компании», в интервью изданию Fishnews так и заявил: «Ждать принятия подзаконных актов мы не можем».

В РРПК запланировано построить 8 крупнотоннажных добывающих судов, и рассматривалось два варианта: если инвестиционные квоты заработают – все суда будут строиться в России, а если программу перенесут – головное судно будет строиться за границей.

«Схема “1+7” кажется нам достаточно эффективной, – рассказал Андрей Тетёркин. – В этом случае в строительстве первого судна на иностранной верфи будет участвовать сформированная на нашей стороне проектная команда, состоящая, в том числе, и из представителей российской судостроительной отрасли. При оценочной стоимости одного траулера в 70-80 млн долларов мы должны быть уверены, что специалисты, которые возьмутся за постройку наших судов, будут иметь достаточную квалификацию» – заключил генеральный директор крупнейшей в России компании добытчика минтая.

Другая интересная информация, которая, опять же, связана с инвестиционными квотами – это недавно раскрывшиеся планы Южной Кореи по инвестированию в рыбоперерабатывающие мощности России. Причем планы эти грандиозны: эта страна хочет построить у нас завод по переработке минтая с мощностью в 1,4 – 1,5 миллионов тонн в год!

По сути, такой завод монополизирует переработку минтая в России и на корню загубит идею инвестиционных квот под строительство перерабатывающих мощностей, поскольку другие заводы под минтай будут почти не нужны, и огромные средства будут снова выводиться за границу, иначе, зачем ещё стране, потребляющей 200-250 тысяч тонн минтая такой монстр переработки?