Федеральная антимонопольная служба (ФАС) заподозрила две компании в том, что они вступили в сговор для поддержания цен на аукционе Росрыболовства, то есть, в заключении и реализации картельного соглашения. 

Появилось очередное подтверждение того, что некоторым участникам крабового рынка не свойственно честное ведение бизнеса. Речь идет, конечно, об аукционе на распределение квот на вылов краба-стригуна на шельфе в исключительной экономической зоне России в Баренцевом море.

По сообщению ФАС, компании ООО «Зигранд» и ЗАО «Арктиксервис» намеренно отказались от конкурентной борьбы, что позволило им заполучить вожделенные квоты по цене, едва превышающей начальные стоимости лотов.

Казалось бы, что в этом такого? Может им просто повезло? Но почему-то по другим лотам того же аукциона, компании, действовавшие в рамках антимонопольного законодательства и конкурировавшие между собой, сделали ценовые предложения в 8−12 раз выше их начальной стоимости.

Занимательный факт, что обе компании, «Зигранд» и «Арктиксервис», расположены по одному и тому же адресу и имеют общую инфраструктуру – то есть договориться им было не сложно.

Если копнуть чуть глубже, становится понятно, что они могли вовсе и не договариваться, а им просто пришло распоряжение сверху – ведь обе компании входят в Северо-Западный Рыбопромышленный Консорциум (СЗРК). Господин Миргородский Геннадий Васильевич, вместе с, вероятно, сестрой Миргородской Марией Васильевной, владеют почти 17% «Зигранда». Еще 16,34% принадлежат детям Дмитрия Озерского. Компании ООО «СЗРК-Мурманск» и ООО «Вирма» (основные активы картеля) по сути, сосредоточены в руках этих двух семей.

У «Арктиксервиса» все не так наглядно, но тоже на поверхности – у этой компании совпадает юридический адрес (Мурманск, Траловая 43) и руководитель (Журавлев Владимир Юрьевич) с «СЗРК-Мурманск». Кроме того, компания является материнской для Некоммерческой организации «Ассоциация прибрежных краболовов севера», вместе с «СЗРК-Мурманск», ОАО «Североморский Альянс» (у которого те же адрес и руководитель) и ООО «СЗКК» (все та же Траловая 43).

В общем, подобных витиеватых связей между северными компаниями по добыче крабов огромное количество. Если в этом покопаться, становится ясно, что весь крабовый бизнес Севера сосредоточен в руках очень узкого круга людей. А главное, как их не назовешь: картель, или монополия, или просто группа с общими интересами, в любом случае, к законодательству у них отношение довольно безразличное.

В необходимости обновления рыбопромыслового флота сомнений не осталось уже ни у кого. Приятно то, что уже заработала программа инвестиционных квот, за счет которой российские верфи буквально засыпало заказами. Однако в эту программу попали далеко не все виды судов, а лишь те, которые необходимы для добычи основных объектов промысла (минтай, сельдь, горбуша и т.д.).

Тем не менее, обновлять надо весь флот. Концентрация на основных объектах промысла – это, конечно, хорошо, но это неизбежно приведет к сокращению общего улова и к уменьшению продуктового разнообразия на прилавках. Ежегодно в нашей стране выдаются рекомендации на вылов более полумиллиона тонн так называемых «неОДУемых», но скоро их будет нечем ловить.

Вопрос субсидирования судостроения поднимался не раз, и, наконец, началась проработка нормативных актов, призванных обеспечить эту инициативу. 14 декабря на федеральном портале проектов нормативных правовых актов появилось уведомление о начале разработки документации под внедрение новой меры поддержки в отношении судовладельцев, которые строят новые суда рыбопромыслового флота.

По первичной документации ясно, что в программу попадают суда до 35 метров в длину и, что субсидия будет покрывать до 25% от их стоимости. Правилами также предусматривается требование к уровню локализации использования материалов корпуса судна и судового комплектующего оборудования – то есть, как и программа инвестиционных квот, здесь заложена идея развития российского судостроения.

Как говорится в уведомлении, данная мера государственной поддержки позволит стимулировать строительство малых рыбопромысловых судов прибрежного плавания в количестве более 120 единиц. Планируемый срок вступления поправок в силу – июль 2019 года.

В настоящий момент на портале regulation.gov.ru идет общественное обсуждение данного проекта, которое продлится до 27 декабря, так что если есть полезные идеи и желание поучаствовать – регистрируйтесь на портале, или отправляйте свои предложения ответственному за разработку проекта сотруднику – заместителю начальника отдела технического регулирования и гражданской морской   техники Департамента судостроительной промышленности и морской техники Министерства промышленности   и торговли Российской Федерации, Тимофееву Алексею Михайловичу (timofeevam@minprom.gov.ru).

Калининградский судостроительный завод Янтарь (входит в Объединенную судостроительную корпорацию) принял заказ на постройку большого морозильного траулера. В случае успешного исполнения заказа, судостроитель приобретет компетенцию, которой нет ни у одной другой российской верфи.

Заказчиком выступил Рыболовецкий колхоз имени Ленина – одно из старейших добывающих предприятий. Закладка судна запланирована на июль 2019 года, а со стапелей оно сойдет к 2023 году.

Действительно, таких крупных траулеров у нас еще не строили – судно будет 121 метр в длину, 21 метр в ширину, а его водоизмещение составит около 5 тысяч тонн. Конечно, ОСК строит суда и покрупнее, но для гражданского флота это и правда, в новинку. Кроме того, что это самое крупное рыбодобывающее судно в России, оно еще и самое дорогое – 100 миллионов евро без учета затрат на проектирование.

Помимо орудий лова и современных морозильных трюмов, судно будет нести на своем борту рыбоперерабатывающий завод с объемом выпускаемой продукции около 150 тонн в сутки. По данным «Коммерсанта», судно соответствует «типу А» постановления 932 правительства РФ, то есть этот тип судна дает возможность получения максимальной добычной квоты.

За разработку проекта 5670WSD взялась компания ООО «Вяртсиля Восток» (Санкт-Петербург) – дочка финской компании Wartsila. Это известная во всем мире компания – на их двигателях, например, плавает крупнейший в мире круизный лайнер «Oasis of the Seas». Однако, с проектированием могут возникнуть затруднения – по правилам правительства РФ, разработка проектной документации судна должна вестись на территории России. У российской структуры компании нет опыта в разработке подобной документации, так что для получения «квот под киль» партнерам придется выкручиваться. Но такая игра стоит свеч – в случае выделения максимальной квоты, судно может рассчитывать более чем на 25 тысяч тонн ВБР в год.

Контракт между Рыболовецким колхозом имени Ленина и судостроителем был подписан еще 18 октября, но в силу он вступит только после прохождения необходимых корпоративных процедур – вероятно, речь об одобрении со стороны правления ОСК.

Стоит добавить, что «Янтарь» уже строит для того же заказчика серию из трех среднетоннажных судов проекта SK-3101R, которые должны быть сданы уже в 2019 году. «Расширение гражданской линейки продукции – важная составляющая стратегии предприятия. – рассказал генеральный директор ПСЗ «Янтарь» Эдуард Ефимов. – Мы готовы и дальше развиваться в гражданском сегменте, предлагая заказчикам оптимальные варианты взаимодействия и качественную продукцию».

Приобретение компетенций строительства крупнотоннажных добывающих судов – действительно важный шаг как для судостроительной отрасли, так и для рыбной промышленности, о котором несколько лет назад можно было только мечтать. Будем надеяться, что этот рекорд все-таки будет достигнут, а также, что он не будет последним – ведь от такого прогресса выигрывают все.

«Роскачество» в очередной раз проверило рыбные консервы и, как обычно, выявило фальсификат. Однако, как ни странно, новость сложно назвать плохой, ведь из 23 проверенных марок лишь три были уличены в подмене рыбы дорогих пород более дешевой. При этом все исследованные образцы оказались безопасными для употребления в пищу, и даже не все содержали мертвые личинки паразитов.

Конечно, каждая подобная проверка вызывает резонанс в СМИ и обществе, да и понятно почему – не приятно осознавать, что тебя надули и заставили переплатить. Иногда, даже у очень хорошо осведомленного потребителя могут возникнуть сложности с идентификацией такой пересортицы, особенно если речь идет о консервах.

Да, такой вид фальсификации есть и был всегда. Чаще всего потребителям предлагают минтай под видом трески и горбушу под видом любого другого лососевого. Основной мотив на поверхности – дополнительная прибыль. Этим могут заниматься и добытчики, и перекупщики, и производители, и торговые сети – в общем все, кому такой обман может быть выгоден. Для потребителя же, все это выглядит довольно безобидно – он просто будет думать, что накушался семги, а не горбуши. Возможно, он недополучит некоторых вкусовых ощущений и полезных веществ, но подлога он, скорее всего, не заметит. Главное, чтобы продукция была безопасна.

Как бы то ни было, такого быть не должно, и сейчас предпринимаются различные действия для ограничения подобной деятельности. Во-первых, это те самые внеплановые проверки «Роскачества», результаты которых рассылаются в торговые сети и публикуются в открытых источниках. Как результат – торговые сети пересматривают списки своих поставщиков.

Во-вторых, сами торговые сети, по крайней мере крупные, усилили контроль за входящей продукцией. Никто не хочет портить репутацию и терять потребителей – это может обойтись гораздо дороже, чем честные цены. Совокупность этих двух факторов уже положительно отразилась на рынке, и доля обнаруживаемого фальсификата заметно снизилась, а у крупных производителей обнаружить такой подлог можно все реже.

Несмотря на то, что такая политика «мягкой силы» работает, на этом нельзя останавливаться. Сейчас есть множество лазеек, которые позволяют, например, мухлевать с ветеринарной сертификацией, и, при этом, в большинстве случаев оставаться безнаказанным. Нормативная база в этой области откровенно слаба – в российском законодательстве даже нет такого понятия, как «фальсификация», есть только «контрафакт». Соответственно, во многих случаях даже не предусмотрено никаких штрафов.

К счастью, сейчас ведется разработка законопроекта, которым будут внесены необходимые понятия в регулирование сельского хозяйства, такие, как «пищевая продукция», «фальсифицированная пищевая продукция» и другие. Соответственно, эти понятия лягут в основу регулирования и позволят привлекать нарушителей к ответственности. Хочется верить, что наши законодатели смогут принять адекватный закон, который просто необходим, и это не будет очередной плод вдохновения взбесившегося принтера.

Неустанный крабовый скандал продолжился ответом на мою последнюю статью. Приятно осознавать, что мои публикации читают коллеги по цеху, что, порой, даже вызывает некоторый резонанс. Так уважаемый Сергей Вахрин, главный редактор отраслевого портала Fishkamchatka, опубликовал ответ на мою последнюю статью. При этом, очень похоже, что сделал он это в извинение перед своими заказчиками – ведь мой текст он тоже выставил на сайт. Потом конечно удалил, но в кэше яндекса можно найти тому подтверждение: http://fishkamchatka.ru/articles/russia/26538/

К сожалению, Сергей видимо не понял логику изложения моей позиции, поэтому хочу более подробно ее разъяснить.

Во-первых, автор выделяет моей статье «особое место» на фоне других публикаций по теме введения крабовых аукционов:

«Особое — потому что в этой статье крабовая ситуация переворачивается с ног на голову».

Не очень понимаю данный тезис. Возможно, автор считает, что только его позиция верная, а другая не соответствует действительности… оставим на совести Сергея.

Пропущу измышления касательно «закона и криминала», тем более уважаемый Сергей Вахрин прямо обвиняет Правительство РФ в криминале…

Отдельно хочу остановится на тезисе о «Русской рыбопромышленной компании».  Я всегда оперирую только фактами и цифрами. Особо не следил за этим конфликтом, но видимо пора посмотреть. Прочитал множество статей, во-многих РРПК обвиняют в подготовке письма на имя Президента с предложением рассмотреть возможность введения аукционов при распределении крабовых квот.

Я не поленился и решил найти первоисточник, на который все ссылаются. Первое упоминание о письме и его авторстве было в газете «Коммерсант» от 20 ноября 2017 года. Дословно: «Собеседники “Ъ” в отрасли считают, что такие решения могут быть выгодны новому крупному игроку с существенными финансовыми ресурсами, который хочет зайти на рынок и вытеснить мелкие компании. Так, источники “Ъ” называют Русскую рыбопромышленную компанию (РРПК), основные бенефициары — Глеб Франк и Максим Воробьев. В мае РРПК впервые вышла на рынок краба, выиграв несколько тендеров на вылов».

Собственно говоря, авторы ссылаются на некие источники и подтверждают свои измышления тем, что РРПК уже поучаствовала в аукционах. Вся дальнейшая информационная буча отталкивается от этой публикации, и все ее используют как подтверждение уже «доказанного факта». Для любого здравомыслящего человека — это не факт.

А вот факты и логика, которую многие не хотят видеть:

• ФАР, несмотря на сопротивление отрасли, продавил программу инвестиционных квот. Сейчас российские верфи завалены заказами на строительство новых пароходов. 33 твердых контракта на строительство траулеров и 18 береговых предприятий.
• ФАС продавила решение по иностранным владельцам компаний и флота. Теперь все компании зарегистрированы в России, рыболовецкий флот ходит под Российским флагом.
• Силовики взяли под контроль лов и перегрузы. Браконьерство упало в разы.

Сейчас очевидно, что все эти решения, несмотря на сопротивление многих участников, пошли на пользу и отрасли и стране, а рынок становится все более цивилизованным. На мой взгляд – это заслуга последовательной государственной политики.

Кстати, государство выполняет свои обещания – никто не пересматривал принципы распределения квот до окончания 10-летних договоров. Сейчас, перед заключением новых, имеет полное право внести стимулирующие корректировки. Как показала практика, самосознание многих игроков в отрасли весьма на низком уровне. Значит требуется внешняя мотивация.

Что касается общественных деятелей, которые защищают интересы отрасли, то мне это видится в другом свете. Если сопоставить факты, то получается, они защищают интересы отдельных игроков, а это, простите, уже не интересы отрасли.

Факты, пожалуйста:

Решил посмотреть, позицию и логику изложения доктора экономических наук г-на Делягина. Как мы помним, история началась в ноябре, но Делягин обратил на нее внимание только в марте и очень рьяно взял с места в карьер, сразу сделав две публикации 13 и 14 марта. При этом, видимо еще не разобравшись в теме заявил, что на аукционы собираются выставить только КАМЧАТСКОГО краба. Мне кажется здесь оговорка по Фрейду – СЗРК является монополистом по квотам на камчатского краба в Северном бассейне. Вот ушки-то сразу и вылезли…

В остальном – фактуры и обоснований в этих статьях доктора экономических наук мизер, а вот «праведного гнева», истерик и обвинений всех и вся хоть отбавляй. Да и фактура его практически полностью повторяет данные и выводы, которые использует другой видный экономист, кандидат экономических наук, по совместительству председатель ВАРПЭ, Ассоциации добытчиков минтая и член экспертной группы Комиссии РСПП по рыбному хозяйству и аквакультуре Г.С. Зверев.

Я посмотрел публикации и доклады Германа Зверева разных лет и выявил закономерность – его позиция колеблется «вместе с линией партии». Например: то он яро противостоит идее инвестиционных квот в 2016 году, а потом начинает восхвалять экономические эффекты для страны после того, как Правительство запустило этот механизм. Как же, механизм заработал, можно и к славе прильнуть.

С учтём профессионального журналистского прошлого Г.Зверева, манипуляция фактурой фантастическая:

Подготовить доклад с бравурным рапортом об экономической отдаче рыбной отрасли с цифирью о налоговых отчислениях за последние годы, при этом забыв указать, как на это повлиял в разы скакнувший курс доллара. И ведь известно же ему, что цены на рыбу формируются за рубежом и не в рублях. Да и большая часть добываемой у нас рыбы продается отнюдь не в России. Прямо руки чешутся проверить диссертацию кандидата экономических наук Г.Зверева на плагиат.

Кстати, цифры в его докладах за разные годы тоже не совпадают. Например, в докладе за 2016 год от имени комиссии РСПП за подписью Зверева данные по выручке отрасли в 2013 и в 2014 годах на 10-ки миллиардов отличаются от данных в письме РСПП на имя министра финансов А.Г. Силуянова, которое родилось несколько недель назад.

А в недавнем развернутом интервью, «эксперт» в области мирового рыболовства г-н Зверев заявляет, что в мире «исторический принцип» закреплен во всех странах и не меняется десятилетиями. Рекомендую ему почитать, как примерно год назад изменилось законодательство Фарерских островов, где аукционы теперь проводятся ежегодно… а также больше читать международные отраслевые новости. Или, быть может, он замечает только то, что ему выгодно?

Давайте смотреть фактам в лицо и оценивать реальный, а не гипотетический эффект от деятельности государства и рыбаков. А факты показывают одно – действия государственных органов стимулируют развитие не только рыбной отрасли, но и смежных. Таким образом, давая кумулятивный эффект для экономики России.

Вот такая моя логика!

Вот уже почти год не утихает скандальное разбирательство вокруг квот на вылов крабов. При этом интрига все еще держится, хотя многим эта тема уже порядком надоела. По крайней мере, сейчас начала вырисовываться картина, кем на самом деле скандал был инициирован и кому введение квотных крабовых аукционов может серьезно усложнить жизнь.

Сами по себе аукционы на такой прибыльный объект промысла, как краб, — вполне логичный вариант для отрасли. Сверхдоходы, которые имеют владельцы краболовных предприятий, — это, конечно, здорово, но не совсем, скажем, прилично. Разница между выручкой и чистой прибылью все-таки должна быть более заметной.

Естественно, как только стало известно о еще только предполагаемой инициативе, по понятным причинам начал подниматься шум, ведь никто не хочет ужиматься в роскоши. В СМИ стало появляться множество статей с позицией против аукционов, хоть, стоит заметить, под аукционы планируется выделить только 50% крабовых квот. Даже начались угрозы, направленные на судостроительную отрасль: мол, краболовы в случае введения аукционной системы начнут рвать контракты, заключенные с верфями.

Тут возникает вопрос: а все ли краболовы готовы к таким радикальным мерам? Причем вряд ли они действительно так уж много потеряют из-за аукционов, скорее, просто себестоимость их продукции вырастет процентов на 5–10. Однако если рассмотреть крупнейших российских краболовов, все встает на свои места.

Больше всего крабов в нашей стране добывает компания «КУК» — у нее квота на 2018 год более 9 тысяч тонн. По данным СПАРК за 2016 год, у компании практически нет займов, чистая прибыль составила 5,4 млрд рублей, а также было приобретено ценных бумаг на 6,2 млрд рублей. И это при том, что основные средства компании — лишь 99 млн рублей. С такими свободными денежными средствами компания может без труда не только участвовать в аукционах, но спокойно строить новые суда.

На третьем месте в крабовом квотном рейтинге «Монерон» — 7,5  тысяч тонн, и у них тоже все хорошо: ценных бумаг приобрели на 3,5 млрд, чистая прибыль за 2016 год — 2,7 млрд рублей, а основные средства — 71,5 млн рублей.

А вот на втором месте по количеству крабовых квот расположилось НП «Северо-Западный рыбопромышленный консорциум» (СЗРК). По информации Forbes, у компании около 8,7 тысяч тонн крабовых квот — это весь разрешенный к добыче камчатский краб Баренцева моря.

Конечно, бизнес СЗРК значительно шире одной лишь добычи крабов — у компании еще имеются квоты на вылов более 70 тысяч тонн рыбы (треска, пикша, путассу), но откуда идет основной доход, ясно.

А вот куда СЗРК направляет прибыль, остается вопросом. Как известно, имеется один весьма значительный кредит, предоставленный Сбербанком и взятый для приватизации Архангельского тралового флота – 3,5 млрд рублей. Конечно, для компании с годовой выручкой в районе 300 млн долларов США (порядка 20 млрд рублей) это подъемная сумма. Вероятно, привлекая кредит, владельцы рассчитывали, что квотная монополия уже у них навечно, благодаря историческому принципу.

Когда все отчетливее стала слышна критика государства, что «исторические» держатели квот не строят суда на российских верфях как обещали, в СЗРК решили подписать предварительное соглашение с Выборгским судостроительным заводом (ВСЗ) на 10 краболовных судов. Если бы СЗРК реально собиралась строить новые краболовы, то подписали бы твердый договор хотя бы на пару судов. Но, видимо, главное — сохранить квоты (предмет залога в банке и источник жирной прибыли), а намерение строить суда можно и отменить. Контракта же нет.

Действительно, в такой ситуации довольно неприятно, когда тебе напоминают, что предмет залога тебе не принадлежит, а лишь находится во временном пользовании. И весь бизнес, базирующийся на кредитах, может рухнуть. Однако это не повод начинать такую грязную игру и, прикрываясь всей отраслью отстаивать личные интересы. Кампания СМИ с привлечением «видных» экспертов, общественных организаций типа ВАРПЭ и Ассоциации добытчиков краба, явно заказная, вероятно, проплачена северными монополистами.

Именно СЗРК грозится отозвать с ВСЗ свой заказ, что якобы нанесет судостроителю большой урон. У других же крабовиков, по крайней мере, крупных, подобных проблем не возникает.

Кстати, по оценке Росрыболовства, в рамках обременения аукционов по крабам будет построено не менее 30 новых краболовов. Так что страшилки о проблемах отечественного судостроения, которыми пугают СЗРК и общественные деятели от рыболовства Герман Зверев и Александр Дупляков, тоже несостоятельны.

Конечно, в крупном бизнесе бывает всякое, но попытка грязными методами защитить свою монополию на добычу краба в Северном бассейне, это уже больше похоже на паранойю. Все-таки есть более цивилизованные методы, и исходя из того, как изменится регулирование отрасли, СЗРК сможет работать в новых условиях. Возможно, бизнес развивался бы чуть медленнее и прибыльность была бы среднеотраслевой, зато не пришлось бы тратиться на дутый «общественный скандал» и портить не только свою репутацию, но и репутацию рыболовной отрасли в целом.

Пограничная служба ФСБ предупредила рыбодобывающие компании о недопустимости использования судов, принадлежащих иностранцам, для перевозки продукции, пишет «Коммерсантъ». Только в Северном бассейне на такой транспорт приходится около 70% всего флота. Запрет грозит отрасли дополнительными расходами на логистику в 12 млрд руб. в год, что может отразиться и на стоимости конечной продукции, опасаются участники рынка.

Регулирование отрасли предполагает (или должно предполагать) ее защиту, но в стремлении к такой обособленности нет ничего странного. Например, в США в 200- мильной зоне суда, построенные не на американских верфях, вообще не могут вести какую-либо деятельность. Это абсолютно нормальная практика, к которой надо прийти, ведь если все посредники будут «in house», с ними будет проще взаимодействовать, и в идеале это может снизить цену для конечного потребителя.

Несмотря на это, возмущения участников рыбодобывающей отрасли по этому вопросу абсолютно понятны – это сильный удар по многострадальной рыбной логистике, а соответственно, это огромные расходы – закупка собственных транспортных судов, постройка новых, замена партнеров, обеспечивающих логистику и т.д.

Кроме прямых расходов могут значительно вырасти издержки. Некоторые рыболовные суда зависят от транспортников – они выходят в море на несколько месяцев и отгружают улов, не возвращаясь в порт. В случае отсутствия этой логистической схемы они будут вынуждены остановить добычу и вернуться к берегу, что также приведет к остановке многих перерабатывающих предприятий.

Согласно международной статистике ФАО ООН, доля рыбы, выброшенной после вылова, не дошедшей до потребителя, составляет около 27% – сотни тысяч тонн продукции просто протухают, а такой «удар тупым предметом» может вовсе опустошить магазинные полки. Но это в случае прямого одномоментного запрета, на что, хочется верить, никто не пойдет.

Эта инициатива, вероятно, все-таки направлена на стимулирование российского гражданского судостроения, а значит должен встать вопрос о форме этого стимулирования. Запрет – это самая простая, хоть и болезненная форма. Не исключено, что в нашей стране ею могут воспользоваться, не обращая внимания на последствия, но хочется верить, что все-таки регуляторы придут к более цивилизованной и последовательной мере. Просто до введения этого запрета всё-таки необходимо принять меры, которые подготовят отрасль к новым реалиям и планомерно переведут рыбную логистику на российские суда. Например, стоит установить режим льготного налогообложения логистических компаний, использующих российские суда, организовать программу привлечения инвестиций в судостроение, возможно, упростить процедуру привязки судна к российскому порту – в общем, нужен целый комплекс мер, который позволит безболезненно ввести этот запрет.

Специально для Мойка78

Не в первый раз у Федеральной антимонопольной службы появляются претензии к Федеральному агентству по рыболовству. Удивительного в этом ничего нет, – ФАС выполняет свою работу, в то время как ФАР старается выполнять свою. В этот раз ФАС усмотрела нарушения в распределении объемов иваси — якобы Росрыболовство несправедливо распределило разрешения на вылов рыбы в исключительной экономической зоне Японии.

По мнению ФАС, рыбным регулятором была нарушена 15 статья закона «О защите конкуренции», то есть Росрыболовством были осуществлены действия, которые привели к ограничению конкуренции. Заявки компаний «Лунтос», «Тралфлот» и «Софко» были рассмотрены оперативно и уже на следующий день поступили в представительство Росрыболовства в Японии, а заявки компаний «Интеррыбфлот» и «Поларис» были переданы в представительство лишь спустя две недели. В итоге весь объем ВБР был распределен между первыми тремя компаниями, а от тех, кто попал «к шапочному разбору», судя по всему, и поступила жалоба в ФАС.

Однако, в чем конкретно нарушение, ФАС не объясняет. Подано всего пять заявок на добычу сардины иваси, скумбрии и анчоуса в японских водах, между тремя из которых были распределены все ВБР, выделенные японской стороной. Информации о том, что в двух отклоненных заявках были допущены какие-то ошибки, также нет. Сложно нарушить форму, которой просто не существует. В ФАС считают, что ключевым фактором при отборе заявок, стала очередность их подачи. Неповоротливость заявителей не учитывается.

Вероятно, Росрыболовство работало в целях решения поставленной задачи, и рассмотрение заявок проводилось в сжатые сроки. Соответственно, в первую очередь рассматривались компании, которые максимально оперативно предоставили всю необходимую документацию, подтверждающую полную готовность к выходу на промысел – паспорта судов, техническое оснащение и т.д. и т.п. Но этот случай наглядно показывает серьезную отраслевую проблему – у нас просто нет выверенной нормативной базы, нет установленного единого и прозрачного порядка приема и рассмотрения заявок на распределение квот исключительных экономических  зон других государств.

В отсутствии четких правил и регламентов сбора и рассмотрения заявок предъявлять претензии — только воздух сотрясать. Возможно, в ФАР и поспешили, но — а это главное — задача распределения водных биоресурсов, предоставленных Российской Федерации Японией, была оперативно выполнена и — это тоже важно — предоставленная нашей стране квота в итоге полностью освоена.

До 1 июля федеральному агентству надлежит установить конкурентный порядок сбора и рассмотрения заявок компаний, намеревающихся осуществлять промысел в районах действия международных договоров России в области рыболовства и сохранения водных биоресурсов. Кроме того, Росрыболовство должно установить требования к срокам подачи и перенаправления заявок между органами власти, задействованными в порядке распределения квот. Ждем 1 июля, и, вспоминая великих Стругацких, пусть никто не уйдет обиженным!

Как сообщает мониторинговая система рыболовной отрасли, по состоянию на 11 апреля 2018 года вылов минтая снизился на 3,3% к аналогичному периоду прошлого года и достиг 909,9 тысячи тонн. Снижение, на первый взгляд, незначительное, но вряд ли в этом году динамика пойдет вверх – Минсельхоз утвердил допустимый улов минтая в 1 782 тысячи тонн, что почти на 6% меньше, чем в 2017-м.

Связано это с уменьшением общих рыбных запасов и снижением популяции минтая. Конечно, ситуацию нельзя назвать критической. Да, бизнес, выстроенный на минтае, столкнется с некоторыми убытками, но они ни в какое сравнение не идут с теми, которые отрасль несет уже много лет подряд.

Минтай – стратегически важный объект промысла для российской экономики, поскольку именно на него приходится более трети вылова. Большая часть всей рыбы отправляется на экспорт, причем в виде сырья. Конечно, нехватки минтая на внутреннем рынке нет, но проблема в том, что он либо очень скверного качества, либо иностранного производства, а порой – и то и другое.

На цену минтая жаловаться сложно – все-таки одна из самых дешевых рыб, хотя и тут сюрпризы частенько бывают. В основном стоит вопрос недополученной прибыли в государственный бюджет. Мы до сих пор не отошли от сырьевой модели экспорта – это значит, что за границу продается просто замороженная рыба. Добрые азиаты ее перерабатывают: делают филе, рыбный фарш, сурими, из которого лепят крабовые палочки, – и успешно перепродают обратно в Россию со значительной добавленной стоимостью.

От такой модели необходимо избавляться – по самым скромным оценкам, из-за нее мимо бюджета проходят 40 миллиардов рублей ежегодно. Решение очевидно – построить свои заводы для переработки сырья, которые к тому же создадут рабочие места, исключат ненужные расходы, позволят снизить цены на продукцию для российских граждан, а как экспортируемый товар минтай станет приносить еще большую выгоду и повысит финансовую отдачу промысла в целом.

Не так давно отрасль сдвинулась с мертвой точки, приняв программу инвестиционных квот, которая значительно улучшила инвестклимат. Многие компании поймали этот импульс и уже приступили к постройке рыбоперерабатывающих заводов.

Например, ГК «Доброфлот» инвестирует порядка 2,5 млрд рублей в открытие завода по переработке минтая и других видов рыб с мощностью более 100 тонн рыбной продукции в сутки. Русская рыбопромышленная компания, помимо шести траулеров-заводов, планирует построить завод на территории опережающего развития «Надеждинская». Его мощность достигнет 25 тыс. тонн в год, а сумма инвестиций – порядка 1,5 млрд рублей. Похожий завод будет и у компании «Камчаттралфлот» на ТОР «Камчатка». Северо-Западный рыбопромышленный консорциум (СЗРК) тоже намерен инвестировать более миллиарда рублей в завод на 50 тонн продукции в сутки.

Подобных проектов – и крупных, и поменьше – сейчас на рынке очень много, и складывается отчетливое впечатление, что взят верный курс и у отрасли появился хороший шанс преобразиться. Лишь бы суровые волны бюрократии этот курс не изменили.

В СМИ не прекращается обсуждение перехода от исторического принципа распределения квот на добычу краба к аукционной системе. На этот раз свою оценку данной инициативе дал глава ФАР Илья Шестаков.

Со слов главы ведомства, самого по себе решения по данному вопросу ещё нет. И есть подозрения, что его не будет, по крайней мере, ближайшие 3-5 месяцев. Хотя учитывая необходимость перезаключения договоров до конца 2018 года, возможен «стахановский» подход к законотворчеству. Экономическая целесообразность для государства очевидна, но для принятия такого рода решения не достаточно компетенции одного лишь Росрыболовства. Тут должны быть привлечены и другие органы, например Минэкономразвития и Минфин.

Шестаков заявил, что финансовая модель возвращения к аукционам просчитана и представлена в правительство. Рентабельность бизнеса, естественно снизится, но предприятия это выдержат. Да и не удивительно – о рентабельности крабового бизнеса ходят легенды, и чтобы упасти разъевшихся бизнесменов от растрескивания морд, лучше несколько ослабить им поток бабла.

Что о легендах – слышал, что на крабовый промысел стоят большие очереди из рыбаков. Люди ждут возможности попасть на судно по нескольку лет, но когда приходит их черед, жалование от одной путины частенько позволяет им эмигрировать с Дальнего Востока в Австралию. Ну, а о прибыли владельцев бизнеса и подумать страшно.

Конечно, владельцы крабовых квот пытаются апеллировать к социальным последствиям, но можно прикинуть – в добыче краба по России задействовано 100-150 судов максимум. Матросов на краболове 10-15, то есть мы говорим о порядке 2000 человек, доходы которых могут снизиться и не позволят им сразу уехать, но, даже снизившиеся оклады всё равно смогут их прокормить. Зато гос. казна получит то, что, по справедливости, должна была получать все эти годы, пока действовал исторический принцип. «При реализации от 50% [общего объема квот через аукционы], если будет принято решение, доход в бюджет может составить порядка 80 млрд руб.», — рассказал Шестаков.

Правда, в Росрыболовстве опасаются, что не все участники смогут привлечь необходимые для участия в аукционе средства, из-за чего в отрасль может прийти иностранный капитал. Но ведь это можно предусмотреть! Иностранный капитал можно заранее ограничить, а кредитные средства краболовам одобрять исходя из предыдущих успехов их компаний. А успехи у них однозначно были.

Естественно, крабовый картель негодует. Да и кому понравятся инициативы, которые ограничивают доходы? Потому они и решили раскошелиться на большую кампанию в СМИ, чтобы попытаться сохранить всю теплоту своего местечка. Как известно, лучший способ сплотить людей – это назначить внешнего врага. Вот и «назначили врага», а дальше не гнушаясь подтасовкой фактов и имен (даже мое имя использовали, о чем я писал в одном из предыдущих постов), подняли шум в третьесортных, жаждущих легкой наживы СМИ. Только мне кажется, что деньги выброшены впустую. По многолетней устоявшейся традиции Власть в России негативно относится к позиции, которую ей пытаются навязать через СМИ.

Лично я особых рисков в возвращении к аукционам не вижу, а даже наоборот – такой вариант кажется более цивилизованным и современным. А вот уверенности в оперативном принятии всеми инстанциями данной инициативы маловато.

По материалам РБК https://www.rbc.ru/business/29/03/2018/5abcbece9a794786ec1247de